Лягушка в молоке стр. 174
Фрея начала беспокоиться. Она вспомнила страшные крики, которые слышала, ночуя на дереве, неясные силуэты зверей, мелькавшие среди деревьев, клыки и когти, украшавшие ожерелья «индейцев». А у них нет даже дубинки. Девушка хотела высказать это Омсе. Но потом решила, что она местная и лучше знает, что делать. Фрея всё отчётливее понимала свою беспомощность. В одиночку ей в этом мире не выжить. И так ли уж важно, где она — в Америке или в Индии. Гораздо интереснее — когда? Эта мысль, давно вертевшаяся где-то на периферии сознания, так напугала девушку своей грубой очевидностью, что та едва не споткнулась о торчавший из земли корень. Очевидно, что «индейцы» не только не знают, что такое телефон, но никогда не видели ни кроссовок, ни застёжек «молния». К тому же она успела заметить, что в селении мало металлических вещей и они все какие-то грубые, громоздкие, совсем не похожие на те, что иногда мелькали в обрывках её воспоминаний.
Фрея ясно помнила нож с чёрной рукояткой, с гладким блестящим лезвием, о который она когда-то порезала палец. Или деревянные чашки со следами резца. Кривобокие глиняные кувшины и плошки, так отличающиеся от изящных тарелок, что стояли на столе. Где и когда это было, девушка не помнила, но картина красивой посуды на белой скатерти так и стояла у неё перед глазами.
Значит, она не только в другом месте, но и в чужом времени? Но как она сюда попала? Пешком пришла? Неожиданно вспомнила странное словосочетание: «Машина времени». «Неужели я ей воспользовалась? — с отчаянием подумала Фрея. — Вздор, их не существует. Это мне сказали, когда я была ещё маленькой. Тогда, как я всё-таки здесь оказалась? И можно ли отсюда выбраться?»
От бесплодных размышлений её отвлёк громкий голос Омсы. Она указывала на высохшее с одной стороны дерево. Девочка пыталась достать толстую развесистую ветку и не могла допрыгнуть.
А вот у Фреи это получилось легко. Потом они
ломали какие-то кусты, затем сучья упавшего дерева.
Хворост сложили и обвязали толстой верёвкой, прихваченной Омсой. Оценив размер охапки и телосложение спутницы, девушка с кряхтением взгромоздила себе на спину. Девочка тоже шла не с пустыми руками, то и дело подбирая встречавшиеся на пути сучья.
«Я целый день что-то таскаю, — ворчала про себя Фрея. — Интересно, это только сегодня или так всегда будет?»
Нести на спине вязанку хвороста оказалось не так тяжело, как мокрую шкуру. Поэтому шли быстро. Но оказались в стойбище только к концу дня.
Девушка ужасно вымоталась. Желудок пел голодную песню, а ноги гудели от усталости. Несмотря на это, она ещё раз обратила внимание, что людей стало заметно больше. Лишним подтверждением этого стала толпа, поджидавшая их у крайнего вигвама.
«В гости что ли припёрлись? — хмуро думала Фрея. — Или на меня поглазеть? Вот ещё нашли экспонат».
Омса что-то весело сказала, улыбаясь во весь рот. Несмотря на большую охапку хвороста, она, похоже, чувствовала себя прекрасно.
«Привычка», — позавидовала ей девушка. Десятки глаз с пристальной бесцеремонностью разглядывали её, согнувшуюся под тяжестью вязанки, в дурацком, слишком коротком платье, с растрёпанными грязными волосами.
В другое время это, возможно, её бы и огорчило. Но сейчас хотелось только дотащить этот хворост, съесть что-нибудь и лежать, не вставая до утра.