Лягушка в молоке стр. 189
стиральный порошок. Трусики приобрели светло-серый оттенок, да и на рубашке с джинсами остались легко различимые пятна.
Тем не менее, она с удовольствием избавилась от платья, а свёрнутый поясок спрятала в задний карман штанов. Так, на всякий случай.
Целых пять дней её жизнь текла без особых изменений. Девушка собирала хворост, ходила за водой, выделывала шкуры, училась шить толстой страховидной иглой и запоминала слова.
Она уже знала названия многих предметов и действий. Даже могла составить простейшие предложения.
Маема великодушно оставила Фрее платье, и девушка иногда, когда становилось холодно, надевала его прямо поверх рубашки.
Девушка привычно не обращала внимания на начавшуюся в селении суету. Мало ли дел у местных? Может на охоту собрались или ещё куда? Тем более, что Полома учила её удалять шерсть с оленьей шкуры. Занятие оказалось не тяжёлым, но муторным, требовавшим осторожности и внимания.
Поэтому Фрея сильно не расстроилась, услышав своё имя. Появился повод отвлечься, отложить нож и встать. С наслаждением выпрямив спину, она обернулась и тут же насторожилась, увидев ухмылявшегося Чисана.
Отложив недоделанную корзину, старик-хозяин внимательно слушал молодого человека, раскрыв рот, то и дело тревожно поглядывая на девушку. Да и сидевшая на корточках Полома имела какой-то озабоченный вид.
— Идти, Фрея, — сказал Чисан, делая красноречивый жест, и добавил ещё несколько слов, из которых девушка поняла, что её ждут. Она с тревогой посмотрела на женщину, которой стала немного доверять. Полома тоже встала, напряжённо улыбаясь.
— Идти, Фрея.
Чисан повёл девушку к столбу с кошачьей головой, возле которого стояла группа мужчин. Она заметила самого главного «индейца», с мрачной физиономией слушавшего толстяка в смешной шапочке и просторном балахоне, увешанном деревянными штучками. Ещё человек пять застыли вокруг них, ловя каждое слово. Чуть в стороне стоял сухощавый молодой парень с грустным, апатичным лицом и большим плетёным коробом за спиной. Это он работал на «ударниках» во время последнего выступления старикашки, где её избили, да ещё и вырвали клок волос.
Заметив Фрею, толстяк замолчал, а она вновь почувствовала себя в центре внимания. И ей это не нравилось. После резких слов главного «индейца» все направились к лесу.
— Идти! — толкнул девушку в спину Чисан.
— Да пошёл ты, — вяло выругалась она на родном языке и мрачно поплелась вслед за местными.
Сопровождавшая их группа стремительно превращалась в толпу. Подстёгиваемые криками, отовсюду торопливо шли мужчины, женщины, подростки. Оглядевшись, Фрея увидела Полому с родителями и Ясину с дочкой.
Через какое-то время она с удивлением поняла, что они направляются к ручью. Точнее к знакомой ей заводи. А там началось то, что вызвало у девушки тихую тоску с самыми нехорошими предчувствиями.
Пока мальчишки-подростки сноровисто разжигали костёр, толстяк высыпал рядом с ним кучу тёмно-зелёных листьев и стал с увлечением копаться в корзине. Тем временем худой парень с видом знатока осматривал бубен и обмотанную мехом колотушку.
«Ну вот, сейчас наскачется и опять блевать будет, — с тревожным презрением подумала Фрея. — Щипаться будет или волосы драть? А может ещё какую-нибудь гадость придумает?»
Облачившись в незнакомую маску, поблёскивавшую свежими полосами белой и синей краски, толстяк подошёл к девушке, и, протянув руку, велел идти за ним.
Она повиновалась, стараясь едва касаться заскорузлых пальцев старика. Подойдя к воде, он произнёс.
— Идти.
— Куда? — недоуменно