Лягушка в молоке стр. 206
прав, а я стану посмешищем. Так знай, этому не бывать!
— И ты знай, — жена наклонилась вперёд, вытянув жирную шею. — Мы не дадим Бледной Лягушке жить в нашем роду.
— Кто это? — вскинул брови мужчина.
— Ваши жёны и матери, вождь! — с вызовом и издёвкой объяснила Лёгкое Облако.
По-хорошему надо бы заставить её замолчать, но Белому Перу вдруг стало любопытно.
— Даже Расторопная Белка?
— Кто будет слушать выживших из ума старух, — пренебрежительно отмахнулась супруга.
— Я ничего не скажу Глухому Грому! — резко оборвал её вождь. — Не стану позорить ни его, ни себя. Пусть берёт в жёны, кого захочет. Если не будет против Мутный Глаз и согласится Фрея, значит так тому и быть. Понравится им Одинокий Орех, пусть уходит в род Рыжих Рысей. Значит, такова воля Владыки вод.
— Останется она здесь, хуже будет! — вскричала Лёгкое Облако, щеря в оскале ряды жёлтых зубов. — Пусть уходит!
— Заткнись! — тихо рявкнул супруг, толкнув женщину. Вроде бы и не сильно, но та отлетела к лежанке, тяжело грохнувшись на кипу шкур.
Белое Перо покинул вигвам в сильнейшем раздражении. Упрямая Веточка с Медовым Цветком сидели возле костра и беседовали, подчёркнуто не глядя в его сторону.
«Подслушивали, — усмехнулся он про себя, присаживаясь на разложенной у огня волчьей шкуре. — Тем лучше, не будут переспрашивать».
В бронзовом котелке над огнём кипела вода, распространяя вокруг аппетитный аромат мяса и трав. В последнее время Белое Перо предпочитал есть его варёным. Зубов поубавилось, а те, что остались, часто болели.
Рот начал наполняться слюной, когда до его ушей долетел какой-то шум. К соседнему вигваму подбежал мальчишка, вопя на ходу: «Рысёнок» лесного быка убил! Воробей, бежим, посмотрим!"
Мужчина приподнялся. Звуки доносились со стороны жилища Мутного Глаза. Медовый Цветок ловко поймала парнишку, когда тот летел назад с кучей приятелей. Тот попробовал вырваться, но, узнав жену вождя, притих.
— Что случилось? — с любопытством спросила она.
— "Рысёнок" Одинокий Орех принёс Бледной Лягушке шкуру лесного быка! И много, — мальчишка широко развёл руками. — Много мяса!
Отпустив его, женщина растерянно посмотрела на мужа.
"Так вот для кого он охотился!" — раздражённо думал вождь, шагая вместе с женой и дочерью туда, куда торопливо собирались люди со всего стойбища. У жилища Мутного Глаза уже колыхалась целая толпа. Не задерживаясь, Белое Перо стал пробираться вперёд.
У костра, выпрямившись, словно туго натянутая струна, стояла Фрея, прижав к груди сжатые кулачки. Чуть в стороне сидел надувшийся от важности старик с явно недовольной женой и улыбавшейся Лепестком Ромашки.
Осунувшийся Одинокий Орех, в залитой кровью рубахе и разорванных териках, мялся по другую сторону огня, а возле
его ног лежала свёрнутая шкура.
— Это молодой бык-сеголеток, — дрожащим от волнения голосом говорил "рысёнок". Ещё бы! Главное не только вручить подарок, но и подобрать нужные, правильные слова, которые понравятся девушке и её родителям. А это очень трудно. Особенно при таком числе свидетелей.
— У него мягкая, но уже прочная шкура. Ты сможешь сшить из неё себе одежду.
Юноша сглотнул.
— Такую, какая тебе нравится.
В лице Фреи с уже начавшей спадать опухолью что-то дрогнуло.
Очевидно, это заметил и Одинокий Орех, заметно приободрившийся по ходу своей речи.
— Возьми и это мясо, которое я добыл для тебя. Ешь много, тогда твои ноги станут быстрыми