Лягушка в молоке стр. 254
она размышляла над превратностями судьбы, со страхом гадая, какие ещё мрачные тайны скрыты в тёмных глубинах памяти, Расторопная Белка отыскала-таки нужный пучок засушенной травы среди множества развешанных на жердях каркаса. По-прежнему оставаясь в одном бельё, состоящем из шнурка с бахромой, хозяйка взялась готовить отвар. Оставив горшок томиться на углях, старуха, кряхтя, уселась, скрестив ноги, рядом с Фреей.
Полумрак вигвама не позволял различать детали, но девушка чувствовала на себе её пристальный взгляд.
— Что ж тебе такое страшное приснилось? — внезапно прошептала аратачка, шепелявя больше обычного. — Если ты так кричала.
Вздрогнув от неожиданности, Фрея хотела привычно отмолчаться. Но желание поделиться давящим страхом, снять часть груза с души заставило тихо ответить:
— Меня сначала предали, потом били. Сильно.
— Кто? — продолжала расспросы хозяйка. — Ну, ты их знаешь?
— Наверное, — пожала плечами девушка. — Но лиц не видела. Просто какие-то люди.
— Плохой сон, — согласилась собеседница. — Тебе бы с Колдуном потолковать. Он в тайных знаках понимает.
Внезапно встрепенувшись, Расторопная Белка охнула:
— Это не про Одинокого Ореха?
— Нет, — грустно усмехнулась Фрея. — Он тут ни при чём. Я видела то, что со мной там было. В том месте, где жила раньше.
— Так Владыка вод тебе память вернул? — всплеснула сухими руками аратачка.
— Кое-что вспомнила, — согласилась девушка, передёрнув плечами. — Хорошо ещё не всё, иначе,
наверное, умерла бы со страху.
— Так сильно испугалась? — участливо поинтересовалась собеседница.
— Очень, — честно призналась Фрея и заплакала.
— Эх ты, мой маленький оленёнок, — вздохнула старушка, протягивая ладонь, чтобы погладить её по голове.
Девушка привычно отстранилась, но Расторопная Белка всё же похлопала её по покрытому одеялом плечу.
— Жизнь состоит не из одних только бед. Вот увидишь, будет и у тебя радость.
— Нет, — обречённо выдохнула Фрея, вытирая слёзы. — Детям Рыси я не нравлюсь. Даже старейшины не стали меня защищать.
Аратачка встала, перелила отвар в деревянную миску и, протянув ей, сказала:
— Чужая ты для всех, непонятная. Вот поэтому защитник тебе нужен. Муж. Такой, чтобы никто обидеть не смел. А то мы уже старые. Предки к себе зовут.
Расторопная Белка высморкалась, вытерев пальцы о шкуру.
— Когда-то мой Мутный Глаз сильным охотником был. С вождём спорил. А сейчас только корзины плести и может. Сама, небось, видела, что старейшины на совете его и слушать не захотели.
Девушка машинально кивнула, принимая чашку с отваром.
Старуха уселась рядом.
— Иди к Глухому Грому в вигвам. Он сильный и храбрый. Вождь давно велит ему новую хозяйку взять, а тот не соглашался. Никак, мол, подходящую не найду. Ох, они как-то раз и разругались.
Собеседница покачала головой.
— Мать у него злая. Так она ещё старше меня. Того и гляди помрёт.
Фрея молча отхлебнула, морщась от жгуче-горького вкуса.
— Сынок у него ещё есть от первой жены, знаешь, наверное? — уже деловито заговорила Расторопная Белка. — Но он маленький совсем. Второй год только. Его Дальняя Осина выкормила вместе со своей дочкой. А теперь ты ему мамкой будешь. Неужто он тебе помешает?
От выпитого снадобья странно зашумело в голове. Веки отяжелели, а мысли, наоборот, попрыгали в разные стороны, как блохи на старой шкуре. Возвращая посуду собеседнице, девушка усмехнулась и пробормотала тяжело ворочающимся языком:
— Не помешает. Только как я замуж пойду, если меня от них тошнит?
Расторопная Белка вздрогнула,