Лягушка в молоке стр. 260
обрадовало. Ни рассказывать, ни слушать девушке не хотелось. Однако вскоре Фрее стало очень неуютно под взглядом молодого мужчины. Она почему-то подумала, что так смотрят на очень дорогую вещь в магазине, когда после долгих терзаний наконец-то решаются купить. Сквозь благожелательное любопытство, с которым мужчина наблюдал за девушкой, пробивалась властная и непоколебимая уверенность в своих правах на неё.
— Почему ты не поёшь? — вдруг нарушил молчание Глухой Гром.
— Не хочу, — буркнула Фрея, палкой отодвигая в сторону кучу оборванных листьев.
— Из-за меня? — усмехнулся охотник. — Может, я лучше спрячусь? Тогда ты подумаешь, что меня нет, и запоёшь.
— Но ты же всё равно будешь здесь, — напомнила она ему непреложную истину.
Молодой человек нахмурился.
— Я помог тебе отделаться от глупых мальчишек, а ты даже не хочешь меня отблагодарить.
Девушка насторожилась. Но её спутник по-прежнему сидел в редкой тени дерева, не делая даже попытки встать. Фрея вздохнула. От царившего в душе подъёма и лёгкости ничего не осталось.
"Вам хочется песен? — вдруг вспомнила она чьи-то слова. — Их есть у меня".
Девушка сняла рукавицу, вытерла выступивший на лбу пот.
Пожалуйста, не умирай,
Или мне придётся тоже.
Ты, конечно, сразу в рай,
Ну а я не думаю, что тоже.
Хочешь, сладких апельсинов?
Хочешь вслух рассказов длинных?
Хочешь, я убью соседей, что мешают спасть?
Она замолчала, сообразив, что не помнит больше ни одного слова.
— О чём ты пела? — сидевший, скрестив ноги, Глухой Гром поставил одну из них вертикально, и подавшись вперёд, опёрся локтем о колено. Юбка задралась, демонстрируя привычное для аратачей отсутствие нижнего белья.
— Девушка просит раненого юношу не умирать, — выдала свою интерпретацию известного произведения Зефиры (или Земфиры?) Фрея, отведя глаза. — "Нашёл, чем хвастаться, дурак!"
— Это неправильная, дрянная песня! — нахмурился молодой охотник, поднимаясь на ноги. — Никогда больше не пой её просто так! Иначе накличешь беду.
— Тогда я вообще буду молчать! — огрызнулась девушка, резко обрывая побеги с длинного стебля.
Мужчина открыл рот, очевидно собираясь выдать очередное нравоучение, но замер, тревожно прислушиваясь. Глядя на него, Фрея тоже стала настороженно озираться. Вроде ничего подозрительного не видно и не слышно. Ветер шумит, птички поют, жужжат у лица мелкие кровососы. Всё как всегда. Но что-то же насторожило опытного охотника? Не глядя, тот взял прислонённое к дереву копьё.
Девушку так и подмывало спросить, в чём дело. Но она стойко держалась. Только встала на ноги, отряхнув с подола зубчатые листочки.
Но тут мужчина, расслабившись, хмыкнул, а Фрея услышала негромкий треск сухих веток. Среди деревьев мелькнуло серое пятно. В одежде такого цвета ходил только один человек.
— Что ты забыл здесь, Отшельник? — не слишком вежливо поинтересовался Глухой Гром. — Хочешь заступиться за внука?
— А разве нужно? — удивился старик, подходя ближе. — Что такого натворил Ловящий Снег?
Девушка с искренним злорадством заметила тень растерянности на красивом лице молодого аратача.
— Я пришёл к Фрее, — продолжал Отшельник. — Мы не успели, как следует, поговорить. А Мутный Глаз сказал, что она ушла за крапивой.
— О чём? — насторожился охотник. — Ты уже слишком стар, чтобы гулять с девушками.
— О её мире, — невозмутимо ответил незваный гость. — Хочу узнать, похож ли он на мой.
И с самым невинным видом поинтересовался.
— А что ты тут делаешь?
— У нас свидание, — усмехнулся молодой человек. — И