Лягушка в молоке стр. 296
только размеренно шагать, любуясь окружающим видом, и думать. Сначала Фрее показалось немного странным то любопытство, а главное, почти физическое наслаждение, которое она испытывала, слушая бесхитростные рассказы Отшельника. Только уже начиная уставать, девушка с удивлением поняла, что ей очень не хватает… новых знаний. Или как это будет звучать правильно? Информатики? Нет, информации. Кажется, так.
Несмотря на все беды и несчастья, обрушившиеся на неё, жизнь у аратачей потеряла для Фреи ощущение новизны. Девушке казалось, что она просто тупеет от одних и тех же разговоров и даже угроз. Мозг явно соскучился по чему-то новому, интересному, пусть даже не имеющему к ней никакого отношения.
Примерно в полдень остановились, доели глухаря с лепёшками. Растянувшись в тени густого кустарника, Отшельник вновь пустился в воспоминания, даже не дожидаясь просьб от спутницы. Видимо, это тоже стало доставлять ему удовольствие.
На сей раз старик заговорил о городе, откуда он отплыл в землю аратачей. Слушательницу это слегка удивило. По её мнению, правильнее было бы начать рассказ с того места, откуда путешествие начиналось. Однако заморец решил по-другому.
Перво-наперво он завёл речь о готурисах. Так называли людей, покупавших вещи в одном месте и продававших в другом. На редкость покладистая память тут же подобрала несколько эквивалентов из её прошлого: бизнесмен, магазин, купец. Подумав,
Фрея решила остановиться на последнем. Ей почему-то показалось, что оно больше всего подходит к той эпохе, куда её забросили хулиганствующие волшебные силы. Тем более, что слово "орис", обозначающее нечто вроде "люди-вещи", как нельзя подходило именно к древнему миру рабовладельцев и рабов.
Убедившись, что собеседница его поняла, старик сделал краткий экскурс в историю города Канакирии, который не так давно основали бежавшие от врагов его соплеменники.
Сделав себе зарубку на память, девушка решила обязательно выяснить, кто и от кого бежал в такую даль.
Затем Отшельник рассказал о путешествии с караваном купцов через пустыню и горы. О постоянно мучившей жажде, о ящерицах и ядовитых змеях, прятавшихся в расщелинах потрескавшихся от жары скал. О мелком, противном песке, забивавшемся в волосы, глаза, уши и противно скрипевшем на зубах.
Фрея слушала его, то и дело открывая рот. Перед её глазами то всплывали отрывки из прочитанных книг, то яркие, сочные картинки из фильмов. Египет, Рим, Александр и Клеопатра, "300 спартаковцев", "Последний день Рассела Кроу в Помпеях".
Вдруг старик, словно споткнувшись на полуслове, встрепенулся.
— Чего это мы тут расселись?
И добродушно рассмеялся, глядя на её замешательство.
— Пора идти, а то мы и за год не дойдём.
Девушка, разочарованно вздохнув, тяжело поднялась на ноги. Дневной переход утомил её, а короткий отдых не восстановил силы. Вновь потянулся лес, перемежавшийся серо-коричневыми скалами.
Именно в расщелине между двумя из них выбрал место для ночлега Отшельник. Предусмотрительный старик заранее велел Фрее собирать попадавшийся на пути хворост и показал, как увязывать его в охапку с помощью верёвки. На которую она тут же обратила внимание, поинтересовавшись, откуда у спутника такая редкость?
— Сменял у Картена, — объяснил тот. — Ремни из кожи и кишок слишком боятся воды.
К сожалению, глухаря они уже слопали, и пришлось вновь жевать жёсткое вяленое мясо, которое подарила старику дочь — Снежный Ландыш из рода Белых Рысей, запивая скромный ужин водой из кожаной фляжки.