Лягушка в молоке стр. 566
Но даже эти здравые мысли уже не вызывали желания вернуться в такое удобное жилище, спрятанное среди высоких скал.
"Интересно, что подумает Глухой Гром? — усмехнулась она про себя. — А другие? Вождь, Колдун, Снежный Ландыш? Ну, Лёгкое Облако точно обрадуется. А дочь Отшельника, быть может, пожалеет о непутёвой девчонке?"
Примерно в полдень Фрея устроила первый привал. Отдохнув, ещё раз переложила вещи, а перед тем как идти дальше, всё же сняла куртку, оставшись в одной кожаной рубахе.
Нежась под лучами солнышка, девушка шагала по лесу, перебиралась через поваленные деревья, спускаясь в овраги, перескакивая через ручьи. Состояние восторженности уходило, наступала усталость. Она ещё раз остановилась отдохнуть, потом ещё. А затем, справедливо рассудив, что торопиться ей особенно некуда, а значит, нечего и бежать сломя голову, стала подыскивать место для ночлега.
Увы, ничего подходящего упорно не попадалось. Скалы стали встречаться реже, а в тех, что попадались, не имелось ни пещер, ни расщелин. Озабоченная таким обстоятельством, Фрея уже стала подумывать расположиться где-нибудь на открытом месте, как, выйдя на поляну, увидела почти в центре дерево, чем-то напоминавшее то, где ей довелось спасаться от волчьей стаи. Только у него сучья начинались ещё выше. Решив, что оно подходит как нельзя лучше, вернулась к ручью, где, отыскав прозрачную заводь, напилась до тяжести в желудке, заодно наполнив водой бычий желудок, служивший вместо фляги. Мимоходом подумала, что год назад от такой водички у неё почти наверняка случилась бы ангина или бронхит.
Развела огонь у дерева и подогрела копчёное мясо. Всё-таки тёплая еда для желудка полезнее. Кажется, так говорила мама?
Оставив костёр догорать, попыталась влезть наверх. Только со второй попытки удалось перебросить верёвку через нижний сучок, после чего девушка вскарабкалась и втащила корзину. Отыскав в кроне местечко поудобнее, накинула поверх куртки плащ, не забыв привязать себя за руку к ветке. Поднялся ветерок, стало прохладно. Фрея долго ворочалась, устраиваясь поудобнее, пряча начавшие зябнуть ноги. Пригревшись,
задремала, не обращая внимания на лёгкий стук веток над головой и скрип старого дерева.
Резкий рывок, вызвавший острую боль в руке, вырвал девушку из нервного, тяжёлого сна. Заорав, она отчаянно задёргалась всем телом, не понимая, почему мир вдруг встал вверх ногами. Что-то большое рухнуло вниз, распластавшись на прошлогодних листьях коричневым пятном. Только тогда Фрея сообразила, где находится, и что случилось. Запястье, за которое она привязала себя к дереву, посинело, кожа под глубоко въевшейся верёвкой горела огнём. Другая верёвка безвольно повисла вместе с левой ногой. Правая каким-то чудом зацепилась за сук носком мокасина. Подтянувшись, девушка вскарабкалась на развилку, с которой так неожиданно свалилась. Пальцами и зубами развязала узел, огорчённо присвистнув, глядя на багровую полосу от грубой верёвки. Тело ломило, мышцы затекли, а кости, казалось, успели сломаться и срастись не по одному разу. Морщась и ругаясь вполголоса, добралась до корзины. Которая, в отличие от хозяйки, переночевала прекрасно.
Спустив груз на землю, Фрея спрыгнула сама и, не удержавшись на ногах, свалилась на бок.
— Вот батман, никогда больше не буду спать на дереве, — проворчала она, опираясь руками в поясницу и выгибаясь. — Не вышло из меня мартышки.
Сворачивая верёвку, девушка обернулась к дереву, чтобы тотчас застыть с полуоткрытым ртом. Чуть выше её глаз серо-коричневую кору