Лягушка в молоке стр. 639
плечами заморец, закладывая куски мяса в корзину. — Если не идёшь, то обойди ловушки, доделай древки для стрел и вымой котёл.
С этими словами он вылил бульон на землю. Фрея едва не взвыла от злости. Девушка рассчитывала запить им противные желудёвые лепёшки. Впрочем, когда она взяла котёл, внутри всё же оставалось, хотя и совсем немного.
Проглотив его в пару глотков, Фрея мрачно взглянула на деревянный щит, закрывавший вход в кладовую, где хранилось мясо и рыба. Войти туда и наесться до отвала — проще простого. Вот только гадкий старикан сразу предупредил, что если пропадёт хотя бы один кусочек или самая маленькая рыбка, ей можно будет собирать вещички и уматывать обратно в стойбище. Хоть к Мутному Глазу с Расторопной Белкой, хоть прямиком в вигвам Глухого Грома.
Поэтому девушка даже не пыталась что-то оттуда взять. Да и Отшельник ещё ни разу не обвинил её в этом.
Покончив со скудным завтраком, Фрея кое-как оттёрла котёл снегом, собрав его с крыши хижины, и села перематывать портянки. Почему она именно так называла данную процедуру, девушка и сама не смогла бы толком объяснить. Просто когда носки уже невозможно стало надевать, а кроссовки на босу ногу натирали кожу, заморец принёс (скорее всего, из сундука) два куска ткани и показал,
как надо заворачивать ступни, закрепив кожаными ремешками, чтобы не размотались ненароком.
Вот тут девушка и вспомнила какой-то фильм, где аналогичные тряпки называли "портянками". С тех пор она это слово и использует.
Хорошо кроссовки ещё каким-то чудом держались. Она в который раз похвалила неизвестных обувщиков из солнечного Китаистана. То есть, правильнее будет из Китая. Хотя, всё равно, рано или поздно придётся переобуваться в мокасины, а у них очень мягкая подошва. Даже у зимних.
С такими грустными мыслями Фрея припёрла дверь во двор палкой. Пора обходить ловушки. Последний раз большинство петлёй оказались либо сорваны, либо пустые. Зайцы, основной объект её промысла, тоже покинули окрестности многолюдной долины. У неё имелся небольшой запас вяленого мяса, который она припрятала от старика. Но вот уже четвёртый день, как его количество совсем не пополнялось.
Корзина за спиной, копьё в руке и грустные думы в голове.
Первая петелька из крапивной верёвки сиротливо лежала на снегу поперёк заячьего следа. Проверив согнутый куст и убедившись, что тот по-прежнему готов распрямиться от малейшего толчка, девушка пошла дальше, поёживаясь от холода. Следующую ловушку, судя по следам, сорвал лось. Третья тоже оказалась пустой. А в четвёртой раскачивалась лопоухая добыча.
Довольно улыбаясь, Фрея сняла зайца, растёрла в руках какую-то пахучую травку, как учил Отшельник, и принялась настраивать петлю.
Чем выше она поднималась по склону гряды, тем резче и холоднее становился ветер. Вспомнив ещё один урок старика, девушка оглянулась, пробегая взглядом по окрестностям, и тут же заметила чётко выделявшуюся на фоне снега одинокую фигурку, приближавшуюся к жилищу Отшельника. Несмотря на более чем приличное расстояние, она узнала Глухого Грома.
— Вот батман! — выругалась Фрея.
Теперь стало понятно странное поведение заморца. Старый козёл решил устроить им свидание, чтобы помирить после вчерашнего скандала. Вот только интимная встреча с неудавшимся женишком не входила в её планы.
Девушка зло усмехнулась. ещё задолго до возвращения аратачей, она предвидела, что Глухой Гром не