Лягушка в молоке стр. 668
полудня старик приказал собирать попадавшийся дорогой хворост.
Для чего, стало понятно уже в сумерках, когда они поднялись на перевал.
— Заночуем здесь, — решил молодой охотник, указав на площадку между двух высоких камней. — А утром начнём спуск.
Девушка оглядела расстилавшуюся внизу узкую, вытянутую долину, гораздо больше чем та, в которой располагалась священная пещера Детей Рыси. Кроме того, там повсюду лежал снег.
Ночью поднялся ветер, холодные порывы которого раздували костёр, подхватывая пламя и взметая тучи ярко-оранжевых искр. Завернувшись в одеяло, Фрея сидела, прислонившись к скале, уже начиная ощущать просачивавшийся к телу холод. "Старая жадина", — ворчала она про себя, вспоминая, как Отшельник выделил ей на зимнюю одежду только половину оленьей шкуры. Девушка тогда долго прикидывала и так, и этак. Хватало или на короткую курточку, вроде тех, что оставляют открытым пупок, либо на длинный, прикрывавший поясницу жилет. Его она и выбрала, никак не рассчитывая, что придётся ночевать в лесу, да ещё на пронизывающем ветру.
Внезапно похрапывавший возле заморца Глухой Гром пошевелился. Фрея затаила дыхание.
— Замёрзла? — участливо спросил аратач, поднимаясь.
— Нет, — буркнула она, плотнее закутываясь в одёжки.
Молодой охотник поднял с земли своё одеяло и набросил на плечи девушке.
— Вот ещё! — фыркнула Фрея, пытаясь сбросить нагретый теплом молодого человека мех.
— Сиди! — негромко, но повелительно рявкнул Глухой Гром, с силой удержав её руки. — Твоя одежда совсем не подходит для охоты зимой! Отшельник — глупец, что не дал тебе настоящей, меховой куртки!
Почувствовав, что девушка больше не сопротивляется, аратач добавил:
— И я не подумал. Прости.
— А как же ты? — спросила Фрея, согреваясь под доброй тяжестью двух меховых одеял.
— Я мужчина, — с обычной своей гордостью ответил Глухой Гром, присаживаясь к костру. — Это я должен переносить холод и жар, голод и жажду, чтобы хозяйка моего вигвама и её дети ели досыта.
После таких слов девушке сразу захотелось сбросить одеяло. Вот только под ним оказалось так тепло и уютно, что она решила вначале согреться, а уж потом вернуть его самовлюблённому аратачу, но сама не заметила, как заснула.
А когда проснулась, Глухой Гром, как ни в чём не бывало, сидел у чуть теплящегося костра, склонив голову на бок и тихо посапывая.
Под локтем Фреи хрустнули камни. Молодой охотник, вздрогнув, открыл глаза и, улыбнувшись, спросил:
— Выспалась?
Выражение его сонного лица оказалось таким непривычно добрым, что она не могла не вернуть ему улыбку.
— Да, и всё благодаря тебе.
Аратач легко, одним движением оказался на ногах.
— Вставай, Отшельник!
Старик открыл глаза.
— Поднимайся, не то отморозишь себе всё, что ещё осталось.
Бросив взгляд на молодых людей,
заморец довольно зажмурился и потянулся.
Бодренько спустившись в долину, охотники, первым делом, взялись строить шалаш. Не получив вразумительного ответа на вопрос: "Почему это нельзя было сделать вчера?" — девушка заподозрила очередные козни заморца.
Вполне возможно, тот специально морозил её на перевале, чтобы Глухой Гром мог продемонстрировать свою доброту и заботу?
Фрее не хотелось думать о них так плохо. Но, вспоминая разговор о шкурах за её согласие, ложь о том, что охотники разрешат пройти посвящение и множество других обманов, она и сейчас не исключала подобное коварство. "Ну, мы ещё посмотрим, кто кого облапошит!" — зло усмехнулась девушка, вываливая перед стариком охапку еловых веток,