Лягушка в молоке стр. 90
смрадным, удушливым перегаром. К счастью, это продолжалось недолго.
Напуганная стонами девушки, названная мать разбудила Фрею, вырвав из цепких лап ужасного наваждения. Пока старуха, ворча, раздувала очаг, шёпотом велев супругу спать дальше, Лепесток Ромашки протянула ей миску с водой. Робкий огонёк высвечивал из мрака стены вигвама, каркас с развешенными мешочками и пучками трав.
Глядя, как зубы Фреи стучат о край деревянной чашки, Расторопная Белка, жалостливо вздохнув, пробормотала:
— Выходит, не зря Владыка вод лишил тебя памяти.
— О чём ты? — встрепенулась дочь.
— А ты разве не поняла? — старуха протянула руку, чтобы погладить растрёпанные волосы девушки, но та привычно отшатнулась. — Обидел её кто-то. Очень сильно. Днём ничего не помнит, а ночью спит и мучается.
— Но Колдун прогнал духов, — напомнила Лепесток Ромашки.
— Значит, они опять вернулись, — поджала сухие губы мать. — Такое бывает, если у человека большая беда в жизни случилась. Он забыть хочет, а злые духи не дают, напоминают, заставляют мучиться, переживая всё заново.
Она всхлипнула.
— Сколько раз я во сне видела, как Утиный Следок помирает, сынок мой единственный…
На какое-то время в жилище повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только треском горящих веток в очаге да прерывистым дыханием старой женщины, размазывавшей слезы по морщинистому лицу.
— А что тебе снилось? — спросила Лепесток Ромашки, когда молчание стало совсем уж невыносимым.
— Меня били, — коротко ответила Фрея, сжавшись, словно от холода.
— Так вот почему ты здесь! — высморкавшись, заявила Расторопная Белка.
— Почему?! — впилась в неё глазами девушка, с нетерпением ожидая новых откровений.
Не торопясь, словно испытывая терпение затаивших дыхание слушателей, старуха пододвинулась к ним ближе и, облизав вмиг пересохшие губы, выпалила:
— Спрятал тебя Владыка вод у нас от кого-то. Сохранил! А чтобы без страха жила, лишил тебя памяти.
Выслушав подобную версию своего появления в этом мире, Фрея застыла с открытым в изумлении ртом.
Тем временем, Расторопная Белка, встав с лежанки, выбрала в очаге уголёк и, повернувшись к девушке, сказала:
— Сейчас мы
прогоним твоих мучителей. До рассвета ещё далеко. Тебе надо поспать.
После чего стала обдувать Фрею через головешку. Мгновенно придя в себя, та закашлялась от дыма и замахала руками. Набрав в грудь воздуха, старуха продолжала дуть, пока огонёк на конце головешки не погас. Удовлетворённо крякнув, она бросила её в костёр со словами:
— Ложись, теперь духи от тебя отстанут.
Мысль о том, что её здесь спрятали, показалась сначала странной, потом смешной. Нет, она чувствовала, что в той жизни имела какие-то очень большие проблемы. Но вот переселение сюда Фрея никак не могла считать для себя благом. Иначе, могли бы сунуть в более привычный мир, а не к этим… индейцам!
В том мире у неё была мать и дом, где имелся компьютер, телевизор и ванная с туалетом. Здесь чужие люди, вонючий вигвам, два придурка в женихах и листья лопуха, которые так и норовят расползтись по пальцам. Да в довершение всех удовольствий — дырявая память, которая никак не хочет восстанавливаться. Так что Фрея категорически отказывалась верить в добрые намерения божества или той силы, что её сюда забросила. Скорее уж это чья-то злая шутка.
Придя к такому выводу, девушка заснула и проспала до тех пор, пока её не растолкали. Звёзды в дымовом отверстии поблекли, а небо