Лягушка в сметане стр. 23
просто вопль восторга. Она сразу же убежала в коридорчик к Илье, а поклониться вышла только раз, так и не сняв маску. Илья долго восхищался и тут же, чтобы не забыть, сунул ей пятнадцать рублей, дав расписаться в какой-то бумажке.
— Серьезная контора, — улыбнулась она.
— Подальше от греха, — объяснил Илья и вздохнул: — Каждый рубль через ведомость, мало ли что…
Без стука, по-хозяйски вошел крупный малый лет тридцати в импортной, но безвкусной куртке нараспашку, в мятых брюках, похожий на процветающего сантехника.
— Чего там за восторги? — спросил он громко. Звучало это вполне доброжелательно, но неприятна была его бесцеремонность.
— Это вот Алевтина, — представил Илья, — я тебе говорил, коллега моя. А это Володя, самый у нас квалифицированный человек, вся техника на нем…
— Да брось, Илюха, — оборвал тот и повернулся к Алевтине: — Осветитель я, рабочий класс, включить-выключить. — И подмигнув, утешил: — У нас тут жить можно.
Он вышел.
— Осветитель у тебя компанейский, — сказала она.
Илья покраснел и забормотал:
— Нет, он хороший малый. У нас тут вообще все свои, без этикета…
— Да, Илюш, — вскинулась Алевтина, будто только что вспомнив, — мы там начали насчет выходных. Знаешь, я прикинула… Я бы хотела поработать и в выходной. Долги-то отдавать придется… — И, чтобы не выпадать из благополучного образа, показала улыбкой, что долги эти
для нее не так уж и важны.
— Насчет выходных? Но ведь в выходные у нас… Я же тебе говорил…
— Да помню, помню, — успокоила она, — но рискнуть-то можно. А то так и помрешь, ни разу не попробовав.
Он смотрел неуверенно, и она погладила его по руке:
— Не бойся, милый. Я кое-что придумала. В крайнем случае не заплатишь.
— Да ты что? — обиделся Илья. — Я разве об этом?
— А о чем?
— Да ни о чем, — совсем растерялся он.
— Только репетиция потребуется, — уже деловито проговорила она, — со светом кое-что. Но это просто. Остальное сделаю сама.
Алевтина говорила быстро, чтобы у него не было времени подумать. Он и кивнул, не думая:
— Ну давай…
* * *Репетицию пришлось проводить прямо в субботу, за час до открытия, с хамоватым Володей. От него требовалось, в общем, мелочь: вовремя убрать и вовремя дать свет. Володя слушал ее, небрежно покуривая, а когда Алевтина, обеспокоившись, стала объяснять, как это важно, покровительственно обронил:
— Не боись, подруга, у нас тут порядок, как в роддоме.
Но тут же неожиданно проявил смышленость и даже вкус: сказал, что в кафе есть реостат, так что свет можно и приглушать, и усиливать постепенно. Это был приятный сюрприз: Алевтина сразу поняла, что так будет гораздо эффектней.
Саму репетицию она обставила крайне скромно: крутилась пленка, Володя убирал свет, а Алевтина в обычном своем уличном костюмчике двигалась по эстрадке, чисто символическими движениями лишь обозначая будущую пластику. В большем необходимости не было, потому что Алевтина взяла за основу свою репертуарную работу, ту самую сентиментальную «мечту», легко приспособив ее к новой идее. А детали, не столь уж сложные, отработала дома.
Худая официантка уже накрывала столы. Извинившись, Алевтина взяла шесть пепельниц и расставила на эстрадке так, чтобы не мешали, но и не стояли кучей. Потом быстро, уже без музыки, повторила композицию, лавируя между пепельницами.
— Так и будешь гулять? — спросил Володя. Похоже, он уже