Лицеист стр. 4
хватит, чтобы я вспомнил все… что мне следует знать.
– Даже сущая чепуха может стать причиной пересудов… А причин сейчас и так предостаточно. – Ольга Михайловна снова спустила очки и устало потерла переносицу кончиками пальцев. – Но мне нравится ваш настрой, князь. Отдыхайте. Вам что-нибудь нужно?
Я едва не ляпнул «курить». И тут же снова почувствовал, как виски будто сжимают тисками. Александру Петровичу Горчакову, внуку князя и потомственному дворянину, в свои неполные семнадцать лет баловаться подобным определенно не положено. Так что…
– Газету. – Я огляделся по сторонам, но так и не увидел ничего хотя бы отдаленно похожего на пульт от телевизора. – И, наверное, еще немного поспать.
– Как пожелаете, – кивнула Ольга Михайловна. – Что вам принести? «Петербургский листок»? «Голос»? «Биржевые ведомости»? Может быть «Смену» или что-нибудь… литературное?
– Все. Если можно. – Я не стал дожидаться, пока княгиня огласит весь список. – И не обязательно свежее. Мне стоит… наверстать упущенное.
Ольга Михайловна удалилась и буквально через несколько минут вернулась с целым ворохом печатной прессы. То ли я каким-то образом успел набрать в ее глазах несколько очков, то ли она действительно так сильно опасалась тех самых пересудов, но газеты и журналы принесла сама. Я не стал привередничать и взял первую попавшуюся: мне все равно предстояло прочитать все. И, возможно, не по разу.
Издание порадовало мягкой белой бумагой и приличным качеством печати. Я сложил здоровенный лист пополам и начал с заголовка: Санкт-Петербургские ведомости. Чуть ниже разместился герб – двуглавый орел со скипетром и державой.
Улыбнувшись, я спустил строчкой ниже и прочитал:
«№ 3, пятница, 18-е июля 1967 года»
Тут-то меня и накрыло.
Глава 2
Каждая строчка или фотография в газете вызывала в голове крохотный взрыв, открывавший доступ к очередному куску информации. Я брался за одну ниточку – и тут же вытягивал десяток зараз, сплетенных вместе. Мой разум разгонялся до запредельных частот, но и их иногда оказывалось недостаточно, и я снова закрывал глаза и валился на подушку, комкая в руках ни в чем не повинную бумагу. Но молодой организм может приспособиться к чему угодно, и уже скоро приступы стали вполне терпимыми, а потом и вовсе сократились до нескольких секунд звона в ушах.
Так или иначе, спустя примерно полтора-два часа и десяток газет, я в общих чертах знал все, что полагается знать шестнадцатилетнему оболтусу, кое-как осилившему несколько классов в Императорском правоведческом лицее. Память восстанавливалась. Пусть обрывками, поверхностно и скорее на уровне привычек и рефлексов, чем вникая в суть, но все же.
Едва ли в ближайшее время придется демонстрировать что-то по-настоящему сложное – зато в базовых вопросах нравов, этикета и общепринятых норм я не ошибусь. И уж точно не перепутаю «ваше благородие» ни с «сиятельством», ни со «светлостью», ни уж тем более с «Императорским величеством». Без труда обращусь к любому из них по всем правилам. И – если придется – сделаю это на английском и французском.
Некоторые вещи в мою голову, к счастью, вбили намертво. Все-таки дворянское происхождение подразумевает некоторое количество обязанностей. Помимо привилегий, прав, вольностей и древнего дара, поднявшего аристократию над простыми смертными на немыслимую высоту.
Впрочем, в моей памяти родовая