Литерный поезд генералиссимуса стр. 149
– Сделаем вот как, Андрей Иванович, – произнес комиссар второго ранга. – Ты пока убери свою штабную кинобригаду куда-нибудь с глаз долой, а вот когда договоришься с товарищем Сталиным, тогда их и позовем.
Генерал-полковник неодобрительно крякнул, а потом согласился.
– Договорились. Чего тут еще сделаешь? – Крикнул операторам, продолжавшим стоять на месте: – Езжайте обратно! Если понадобитесь, позовем!
– Пойдемте, Александр Иванович, – поторопил Серов, – товарищ Сталин уже ждет.
– Сегодня он меня очень распекал, – пожаловался Еременко. Серов неопределенно поджал плечами. – Какое сейчас настроение у товарища Сталина?
– Ты же знаешь, Андрей Иванович, товарищ Сталин не распекает просто так, значит, была какая-то причина. А настроение? Рабочее у него настроение, как и всегда!
Подошли к небольшому домику, выкрашенному в веселенький салатный цвет, у входа в который, вытянувшись в полный рост, стояли два солдата. На некотором расстоянии, на дальнем охранении, несли службу еще несколько автоматчиков, цепляя жесткими взглядами каждого подошедшего.
Деревенские, уже зная о прибытии в деревню Сталина, с интересом поглядывали на дом, где он квартировал. Лишь ребятишки, всегда особенно любопытные, норовили пробежать мимо часовых и заглянуть за забор. Девчата, взявшись за руки, тоже старались пройти мимо, поглядывая на молодых офицеров. Жизнь в деревне заметно оживилась. Даже старики, весь год пролежавшие на печи, повылазили из изб, позанимали места на завалинках и, завидев военных, в знак приветствия поднимали клюшки.
Серов с Еременко прошли в дом, где, кроме Сталина, находились еще Жданов с Ворошиловым.
– Здравствуйте, товарищ Еременко, – поздоровался Сталин, протянув вошедшему руку. Некрепко пожал. – Присаживайтесь к столу. – Когда все разместились, продолжил, слегка повысив голос: – А теперь скажите мне, почему ваш фронт не выполняет задание Ставки? Вы уже три месяца как командующий Калининским фронтом, а однако фронт продолжает топтаться на месте.
– Товарищ Сталин, я принял фронт в запущенном состоянии, – бодро заговорил Еременко, – мне пришлось немедленно устранять недостатки. Я ездил по армиям, изучал состояние дел, а также оперативное положение подразделений. Знакомился с командным составом. Ко многим из них у меня были серьезные нарекания, их пришлось понизить в должности, а потом…
– Послушайте Еременко, я говорю не о том, что было три месяца назад, а о том, что вы должны исполнить сейчас. Сейчас проводится заключительная операция на вашем направлении. Воронежский и Степной фронты ведут активные боевые действия, уже перешли в контрнаступление, а Калининский фронт лишь только чаи распивает! Вот я и спрашиваю, почему?
– Товарищ Сталин, левое крыло фронта принимает активное участие в Смоленской операции.
– Я не понимаю, что значит левое крыло, а что значит правое? Мы говорим об общем наступлении по всему фронту. Если не работает правая рука или левая, то это уже инвалид. Вот так и фронт, если он действует одним крылом, то он уже не полноценный, он уже не сможет добиться победы.
– Напротив моего фронта немецкое командование сосредоточило основные свои силы. У противника очень сильные оборонительные рубежи до шести полос. Общая глубина оборонительных укреплений до ста километров…
– А кто вам мешает привлечь дальнюю авиацию, чтобы разбить тяжелыми бомбами укрепрайоны, как это сделал Соколовский? Или вы забыли, в чем заключается ваша задача? Тогда я напомню… Вы должны прорвать участок на духовицинском направлении и вклиниться в оборону противника, тем самым сковать сосредоточенные на этих участках дивизии. Вам все