Библиотека

Люби и властвуй стр. 34

Размер шрифта
-
+
Тема

разумеется, не опасен. Он безоружен. А если бы даже и был он вооружен, что такое сторож против офицера Свода Равновесия? Самое подлое и с какой-то точки зрения правильное, что он может сделать, это начать бить в пожарный колокол. Дескать, «Грабят! Горим! Прелюбодеи!». Колокол. Шум… Эти люди с собаками, пожалуй, будут обрадованы и пожалуют сторожу, упростившему их маневры, пару медных авров. А что пожалует ему сам Эгин?

– Эй вы! ― нарочито развязно начал сторож, стоя на почтительном отдалении. ― Я знаю, что вы тут делали, и сейчас же об этом узнает вся округа. Но я знаю способ. Мне он нравится.

– Сколько? ― спросил Эгин, заслоняя своей спиной Овель, совершенно ошалевшую от неожиданности и стыда.

«Бедняжку небось не учили, что оскорбления нужно глотать с тем же равнодушием, с каким больной глотает микстуры. Вдобавок она небось ожидает, что за прозвучавшее обвинение мне как чиновнику Иноземного Дома придется ни много ни мало, а вызвать этого пьяного мудака на поединок. На поединок!» ― Эгином овладела какая-то беспричинная веселость.

Сторож, почесав пятерней затьшок, тупо шевелил губами и загибал пальцы на правой руке. Масляную лампу, чтоб не мешала, он поставил на пол. Что-то складывал, вымерял или просто бормотал под нос что-нибудь вроде: «Только б не продешевить, только б не продешевить!»

– Быстрее, а то не получишь ничего! ― с нажимом сказал Эгин.

Он не то чтобы нервничал: Но он знал, что люди с собаками отыщут их укрытие очень быстро. То есть в запасе не более пяти-десяти минут. Потом они станут стучать в дверь. Потом выломают ее. Потом… Но нет, потом они с Овель будут уже мчаться к Северным воротам. Эгин ― на Луз. А Овель ― на гнедом грютском Вакире. А может, даже не так ― он оставит Овель у себя до утра. А утром, когда народу на улицах будет не протолкнуться, тогда они и поедут. Или еще лучше. Он оставит Овель

у себя и они вообще никуда, никуда не поедут… Если бы у Эгина было время дивиться собственному ходу мыслей, он, пожалуй, удивился бы.

– Ладно, шесть, нет, семь золотых… И никто ничего не узнает.

– Четыре, и ни одним больше, ― отвечал Эгин. ― Если не нравится, придется мне вышибить мозги из твоей пьяной башки.

Тактика общения Эгина со смердами никогда не отходила от золотого правила «кнута и пряника».

– Твоя правда, четырех хватит. Давай сюда!

Эгин подошел поближе к свету. Извлек из сарнода четыре монеты ― золотые не золотые, ему без разницы ― и, приблизившись на два шага, подал их сторожу на открытой ладони. Словно корм ручному зверю.

Сторож, алчность которого тут же затмила все прочие чувства, взял лампу и сделал два шага навстречу Эгину.

– С-сука, ― вот что успел прохрипеть сторож, когда нога Эгина, обутая в сандалию Арда оке Лайна, достала его пах в беззастенчивом ударе, а ребро ладони Атена оке Гонаута опустилось на его затылок. Преклонив колени перед Эгином, сторож медленно осел на пол. Эгин обернулся к Овель ― к счастью, она не в обмороке. А значит, еще один удар носком будет кстати.

– Все, ― заключил Эгин, направляясь к черному ходу.

«Хотя нет, не все». Он остановился и бросил на пол перед сторожем четыре

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.