Люби и властвуй стр. 91
это приводит к противоположным результатам. И не только у женщин. У мужчин тоже. Прислонившись спиной к стене, он тихо сполз вниз с безучастным видом. Ждать, пока она закончит реветь, придется долго. А ждать на корточках гораздо легче. Особенно после двух кувшинов белого вина.
– Извините! ― спустя довольно короткое время сказала девушка, хлюпнув носом напоследок. ― Мне трудно держать себя в руках.
Эгин буркнул что-то наподобие «ничего страшного», отмечая про себя, что его ночной собеседнице наверняка не больше семнадцати-восемнадцати. Он заключил это по той старательности, с которой та разыгрывала умудренную опытом даму. Эгин испытующе воззрился на нее снизу вверх, требуя обещанных объяснений.
– Все довольно просто. Я сбежала от людей, с которыми бы не хотела больше встречаться. Разумеется, мое отсутствие уже замечено. И меня наверняка уже начали преследовать. Я думаю, очень скоро найдут, если вы мне не поможете покинуть город. В этом доме я спряталась, потому что не знаю толком, куда идти. Он пуст, потому что сдается. Где-то там на верхних этажах должен быть сторож, поэтому мы и говорим шепотом.
– Это, разумеется, очень плохие и злые люди? ― с беззлобной иронией спросил Эгин, никогда не баловавший своим вниманием авантюрные романы и презиравший их всей душой.
– Это неважно, ― ответила та с серьезностью укротительницы алустральских каракатиц. ― Я не воровка, не гулящая, я, как вы, наверное, заметили, далеко не служанка и не рабыня. Я не сделала ничего плохого и не имею мужа, который мог бы настаивать на своих правах. Я думаю, этого достаточно для того, чтобы вы помогли мне, если у вас есть на то желание.
– Разумеется, есть, ― отвечал Эгин, переваривая услышанное.
Да, она не первое, не второе и не третье. Главное это то, что она скорее всего не клиентка Свода Равновесия. Хотя бы уж потому, что даже самые бездарные парни из тех, что подчиняются Уложениям Свода, никогда бы не дали сбежать восемнадцатилетней девчушке у себя из-под носа, сколь бы малый проступок та ни совершила. А если она, предположим, неверная жена, так его, Эгина, это не касается. Пусть с этим разбирается Внутренняя Служба.
– Тогда пойдемте, ― взмолилась девушка, опасливо озираясь.
– Пойдемте, ― откликнулся Эгин, вскакивая на ноги.
В голове его уже вырисовывалась кратчайшая дорога к Северным воротам, куда так страстно стремится его спутница. Теперь оставалось ее пройти. И вдруг чиновник Иноземного Дома Атен оке Гонаут возопил внутри Эгина укоризненно:
– Простите, госпожа, я забыл представиться. Атен оке Гонаут, чиновник Иноземного Дома.
– Очень приятно, ― смутилась и, наверное, покраснела черноволосая девчушка. ― Я ― Овель исс Тамай.
Вот этого Эгин не ожидал. Овель исс Тамай. Стало быть, родственница Сиятельного князя, а точнее, его жены. Иногда на ночных улицах Пиннарина можно встретить простоволосыми и заплаканными таких женщин, аудиенции у которых в иное время в ином месте ты мог бы безуспешно добиваться месяцами.
Хм… оке Тамай. Эгин был порядком удивлен. И даже ― немного оробел. Так значит. Хорт оке Тамай, владелец «Дикой Утки», тоже, должно быть, ее родственник?
– Простите, госпожа, невольный вопрос.
Да-да? ― испуганно откликнулась девушка, прильнув ухом к двери.
– Вам, должно быть, приходится родственником Хорт оке Тамай?
Девушка словно бы окаменела. На секунду, не больше. Но пока эта секунда длилась, ее лицо было лицом каменной