Любимая девочка дяди Фёдора стр. 30
Шарик завёлся:
— Я хочу свой вклад внести. Я тоже хочу этот праздник увековечить.
Он за своим фоторужьём помчался. Прибежал и стал всё и всех подряд фотографировать. Чтобы можно было потом из отдельных снайперских кусочков большое праздничное фотополотно создать.
Тут Печкин разошёлся. Решил для гостей русскую народную песню спеть. И так жалостливо запел:
Степь да степь кругом,
Путь далёк лежит,
Там, в степи глухой,
Замерзал ямщик…
В конце он даже заплакал:
— Эта песня про моего дядю.
— Почему? — удивились все.
— Он тоже глухой был.
Портрет Печкина был почти готов.
Печкин в плаще и с сумкой сидел на велосипеде около стола с блюдечком чая в руках и смотрел вдаль на природу. Очень он был похож на полководца Суворова перед Альпами.
Все были довольны портретом, кроме Матроскина. Опять эта Катя высовывается. И так дядя Фёдор с неё глаз не сводит.
Кот Матроскин таким ласковым голосом сказал:
— Дядя Фёдор, а уже грибы пошли. Мы специально для тебя один гриб поджарили. Хочешь попробовать?
— А вы как же? — спросил дядя Фёдор.
— А мы уже ели.
— Ладно, — говорит дядя Фёдор. — Давайте ваш гриб.
Матроскин ему торжественно гриб принёс, и дядя Фёдор начал его пробовать.
— Тьфу ты! — говорит он. — Какой удивительный гриб!
— Почему удивительный? — спрашивает Матроскин.
— Удивительно невкусный.
Мочалку в гуталине напоминает. А что, других грибов в лесу не было?
— Не было, не было, — говорит противный Матроскин. — Один гриб на весь лес только и был.
— Лучше бы вы его в лесу и оставили. Может быть, он бы дозрел и вкуснее стал. А может быть, просто бы сгнил. Спасибо. Очень невкусно было. Мне больше не надо.
Тогда решили на этом праздник заканчивать. А дядю Фёдора домой спать повели.
Около дома девочки Кати они расстались. Договорились завтра с утра новые журналы географические смотреть, которые Катиному папе из Америки пришли.
Матроскин даже загрустил:
— Завтра дядя Фёдор про Катю забудет. Значит, журналы смотреть не придётся. А там, наверное, так много про моря и океаны. Поторопились мы с этим колдовством.
Как только они в свой домик пришли, дядя Фёдор сразу спать захотел.
— Что-то у меня эта кружится… как её… голова. Положите меня спать. На эту, как её… кровать.
Кот и пёс его быстро раздели и на кровать положили.
Дядя Фёдор попросил:
— Матраскин, принеси воды мне попить.
— Я Матроскин, — обиделся кот.
— Давай я принесу, — сказал Шарик и воду принёс. — Вот, пей, дядя Фёдор.
— Спасибо тебе, Квадратик.
— Я не Квадратик, — обиделся Шарик.
— Ах, да! Я забыл. Спасибо, Кубик, — сказал дядя Фёдор и заснул.
Глава шестаяЕщё одно спасение дяди Фёдора. Уже настоящееУтром раньше всех проснулся «Матраскин». Он встал с хорошим настроением. И стал думать: а почему он такой радостный?
Он вспомнил. Сегодня средство против девочки Кати должно сработать. Дядя Фёдор про неё забудет.
Он Шарика растолкал:
— Шарик, давай праздничный завтрак готовить.
— А что? — спрашивает Шарик. — К нам девочка Катя придёт?
— Наоборот, — говорит Матроскин. — В том-то и праздник, что мы от этой девочки избавились.
— А мне жалко, — говорит Шарик, — что мы от неё избавились.
— Ты не жалей, а лучше на стол накрывай. Тащи всё самое вкусное. Кашу там молочную, яичницу. Какао и масло с белым хлебом.