Любить птичку-ткачика: стр. 5
столике всегда полно всякой ерунды!
– Вообще-то… да… Ты, как всегда, права… Хоть прямо сейчас… езжай и проверяй…
– Ну… если хочешь, давай съездим… Только…
– Что?
– Так девчонки ведь ждут. Ты обещала, что мы выплатим им зарплату сразу после обеда.
– Точно! Чуть не забыла! Но как только деньги выдашь, так уж… рванем, Гелька! А то я до вечера не выдержу!
Гелена кивнула. Ее стильная белокурая стрижка слегка качнулась, и подруги вышли из машины.
* * *Мила с Гелей минут десять в четыре руки самым тщательным образом перебирали бумаги и журналы. Но никакого письма обнаружить им так и не удалось.
– Вообще-то, смешно,
если бы оно здесь нашлось, – вздохнув, сказала Мила. – Если у Олега рыльце в пушку, так он должен был перевернуть все бумаги на журнальном столике, раз уж я нашла конверт в подобной же куче на кухне. А может, он вообще сразу уничтожил письмо, да и концы в воду…
– Мне все-таки кажется, что ты напрасно подозреваешь своего Романца в неверности. Письмо наверняка самое невинное, а потому он мог засунуть его в любое место. Например… в карман пиджака или брюк.
– Да-а-а… пожалуй, ты опять права… – Мила вскочила с дивана, на который только что опустилась в полном изнеможении, и бросилась к шкафу.
– Ты чего? – удивилась Геля.
– Иди сюда! Мы с тобой сейчас вывернем все его карманы!
– Не надо, Милка… Обыск – это как-то… не очень красиво…
– Не скажи! Все средства хороши, чтобы не оказаться в дураках… вернее, в дурах…
– Ну… смотри… как бы чего не вышло… – пробормотала Геля и присоединилась к подруге.
В карманах одежды Олега письма тоже не оказалось. Раскрасневшаяся Мила, яростно хлопнув дверцей шкафа, выскочила в коридор.
– Ты куда? – крикнула ей вслед подруга.
– В коридоре есть еще его одежда! – отозвалась Мила.
– Прекрати, Милка! Одежда, в которой письмо, вполне может оказаться в его собственной квартире на Васильевском!
Мила не отозвалась.
– Э-э! Мил! Ты чего там затихла? – опять крикнула Геля и выбежала в коридор.
Мила читала бумагу, которую держала перед собой в подрагивающих руках. Ее лицо было тусклым и безжизненным. Только губы слегка шевелились да глаза скользили по строчкам.
– Что это? – осторожно спросила Геля.
Взгляд Милы остановился. Лицо окаменело. Геля хотела вытащить исписанный лист из руки подруги, но та ловко увернулась.
– Что это? – опять была вынуждена спросить Геля. – Неужели все-таки письмо?
– Письмо, – очнулась Мила и, небрежно смяв его, сунула обратно в карман куртки Олега, потом поколебалась немного, снова вытащила и спрятала в карман собственного пиджака.
– А ты не горячишься? – спросила Геля. – Вдруг он будет искать это письмо!
– Пусть думает, что потерял или… В общем, пусть что хочет, то и думает!
– Ну а что в нем все-таки написано?
– В общем, из этой писанины ясно, что… – Мила болезненно поморщилась, прямо в кармане с силой скомкала лист и с отчаяньем выкрикнула: – Гелька!!! Он мне все-таки изменяет!!
– С этой семидесятилетней Дарьей?
– Конечно же, ей не семьдесят!
– А сколько?
– Не знаю, но они с Олегом – любовники. В этом теперь нет никаких сомнений.
Сжимая в кармане чужое письмо, Мила побрела в комнату, где так тяжело опустилась на диван, будто семьдесят пять лет было ей. Геля поспешила за подругой,