Люблю, убью, умру... стр. 117
славный махровый халат персикового цвета… И даже тапочки моего размера. Впечатление было такое, что он заранее тщательно спланировал всю операцию. Да, это было не спонтанное решение…
Выйдя из ванной, я продолжила обследовать место своего заключения. Шкаф был забит одеждой моего размера, к телевизору имелась игровая приставка, несколько свежеизданных книг стояли на полке… Как будто я могла читать в таком состоянии! «Не скучай, Лис!» — как будто услышала я голос своего похитителя.
Крепкие окна и крепкие двери. Моя тюрьма.
Я собралась было заплакать, но оказалось, что у меня почему-то нет слез.
— Пеньков! — застучала я в дверь. — Ты где?
Он открыл через
пять минут — сонный, растрепанный, какой-то дикий и несчастный от того, что ему не дали выспаться.
— А? Что? — растерянно спросил он, хлопая глазами. — Что случилось?
— Пеньков, я очень хочу есть! — категорично сказала я. — Или в ваши планы входит замучить меня голодом?
— Ну что вы, Лизавета Аркадьевна… — просипел он. — Сейчас я что-нибудь соображу…
Кухня была на первом этаже, и мы вдвоем спустились вниз. Я оглядывалась, надеясь, что замечу телефон и сумею воспользоваться им…
— Вы это напрасно, Лизавета Аркадьевна, — вздохнул Пеньков, топая впереди. Он словно читал мои мысли. — Отсюда не выберешься. Все двери на запоре, ограда под током. До ближайшего жилья не добежишь — снегу вон сколько навалило. Да и нет сейчас здесь никого, кроме нас, все соседи в Москве. Телефон у меня в кармане — других средств связи нет. И вообще, плохо ли вам здесь, а?
— Меня похитили, ты не забывай, — сказала я. — Послезавтра у меня свадьба должна быть…
— Дэн на вас женится, — простодушно ответил Пеньков. — Он вас очень любит.
— Любит… Женится… Что же он раньше-то этого не сделал? Мы ведь пять лет были вместе! А тут вдруг я ему понадобилась…
Пеньков принялся стряпать завтрак. Зажужжал миксером, взбивая омлет, потом принялся строгать салат из свежих овощей. Он был очень старательный и какой-то несчастный — я совсем на него не сердилась.
— Больно? — спросила я.
— Чего? А, вчера-то… Ничего, заживет. — Он показал на залепленную пластырем шею. — Вы прямо как вампир, Лизавета Аркадьевна…
— Прости… — с сожалением вздохнула я. И подумала: а вот мама бы никогда не стала просить прощения в такой ситуации.
— Да ничего, я говорю! Мне даже приятно было — меня еще никто за шею не кусал. Ой, а вдруг я этот… мазохист? — произнес Рома с искренним испугом.
— А Денис где?
— Уехавши. В Москве.
— Что он там делает?
— Откуда ж я знаю, он мне не рассказывает. Пеньков поставил передо мной омлет и салат.
— Может, еще чего хотите?
— Пеньков, зови меня на «ты» и Лизой, а то как в фильмах про дворянскую жизнь получается… Как будто я барыня, а ты дворовый мужик.
— Нет, Дэн запретил.
— Дэн, Дэн… все Дэн. Он же даже почти не платит тебе! Чего же ты его терпишь?
Господи, Лиза… то есть Лизавета Аркадьевна! Да я же без него пропаду — у меня мать — инвалид первой группы и сестра — ей сорок пять, не замужем…
— Вот именно! Устройся на работу, куда-нибудь в охрану… И платить, наверное, больше будут, и никто над тобой издеваться не станет.
— Вы скажете…
— Рома,