Люблю, убью, умру... стр. 150
вам целует пальцы, куда ушел ваш китайчонок Ли?.. Вы, кажется, потом любили португальца, а может быть, с малайцем вы ушли…»
Немного страдания, немного иронии, точно выверенные интонации… Голос то взлетал, то падал и уносил в какой-то другой мир, которого я не знала и в который мне уже никогда не вернуться.
За один этот голос я была готова отдать все. Если бы у Саши было больше честолюбия, о нем давно знала бы вся Москва… Впрочем, так мог рассуждать Денис, а мне Саша вдруг показался существом выше человеческих страстей, он был какой-то… святой. Именно так сказал о нем Альберт. Саша, мой бледный ангел!
Бокал с вином дрожал у меня в руках, и я поставила его обратно на стол, чтобы не уронить.
Потом он запел песню, которую я любила. Про колокольчик.
— «В лунном сиянье снег серебрится…» — медленно начал он, и слезы тут же брызнули у меня из глаз. Если бы можно было переписать жизнь заново, словно черновик! Я бы точно не вела себя так глупо. Я убежала бы тогда от Дениса — по снегу, в одних туфельках, я бы не стала думать о том, как смешно я выглядела бы, выпрыгивая из окон и перелезая через заборы… — «Динь-динь-динь, динь-динь-динь — колокольчик звенит… Этот звон, этот звук много мне говорит…».
Голос поднимался выше, он заполнил все пространство вокруг:
— «…вспомнился зал мне, с шумной толпою, личико милой с белой фатою… Динь-динь-динь — звон бокалов гремит. С молодою женой мой соперник стоит!..»
Да, я ушла к его сопернику…
Слезы лились у меня из глаз, и их невозможно было остановить — как будто в душе что-то открылось и… хлынуло наружу…
Я не помнила, сколько прошло времени. И потом увидела Сашу — он сидел напротив меня. На сцене весело кувыркались Бим и Бом.
— Саша, ты… — Я протянула к нему руку через стол, но он никак не отозвался на этот жест.
— Пришла все-таки. — Он криво усмехнулся, и прядь волос упала ему на лоб. — Привет, Лиза. Я уж и не надеялся…
Я вытерла слезы салфеткой и попыталась справиться с волнением. Кажется, мне это удалось.
— Саша, я могу тебе все объяснить, только ты не поверишь, — довольно спокойно произнесла я. — Тебе нужны мои объяснения?
— Да ладно, — вздохнул он. — Обойдусь. Тут я заметила, что он не совсем трезв.
— Ты пьян? Никогда тебя таким не видела…
— О-о, ты меня плохо знаешь! Нет, я не пьян… так, сто граммов коньяка.
— Саша…
— Что? Ну что? Ты
так смотришь на меня, как будто я должен тебя пожалеть…
— Да. Пожалей меня.
— Кажется, у тебя есть кто-то, кто может это сделать и без меня.
— Ты тоже знаешь?
— Угу. «С молодою женой мой соперник стоит…»
— Прости меня.
— Прощаю, — легко произнес он, взмахнув рукой, словно перелистнув невидимую страницу. — Ты довольна?
— Хочешь, я уйду от него? Брошу все, и мы снова будем вместе…
— Как у тебя все просто! — удивился он. — Одного бросила, потом другого… Нехорошая динамика. Есть большая вероятность, что ты бросишь меня опять. Так может продолжаться до бесконечности…
Если бы на моем месте была мама, она непременно обиделась бы сейчас. Может, мне тоже стоит обидеться? В конце концов, я