Люблю, убью, умру... стр. 45
них?
— Господи, я до сих пор забыть не могу! Теперь мне кажется, что я выбрала не ту профессию и мне надо было стать акробаткой или в крайнем случае заняться жонглированием…
В самом деле тот вечер, проведенный у Сашиных друзей, до сих пор казался мне каким-то особенно веселым, словно я на миг вернулась в детство.
Коля и Оля угощали нас сладостями, которые им прислали родственники откуда-то с Востока — в жизни не пробовала такого нежнейшего лукума и столь приятной халвы, — а потом принялись показывать всякие трюки. Оказывается, они довольно долго работали в цирке.
— Почему же вы ушли? — спросила тогда я с удивлением. — Наверное, там было очень весело…
— Да уж… — засмеялся Коля чуть смущенно. У него была такая манера — он все делал и говорил с оттенком смущения. — А ты знаешь, что за жизнь у цирковых?
— Нет… А что?
— Вечные гастроли и разъезды, — вздохнула Оля, — ни кола ни двора. Мы все время сидели на чемоданах. И, потом, условия в гостиницах были не самые лучшие. Надоели вечные скитания…
— Мы хотим ребенка, — застенчиво признался Коля. — А тогда это было совершенно невозможно…
Он был гибким, точно в его теле совсем не было костей. Расположившись на ковре, он, как настоящий йог, изгибался в самых невероятных позах, вызывая у нас с Сашей возгласы изумления и страха. Потом поставил на пол две бутылки из-под шампанского, на них передними ножками — стул, а сам, упершись в стул, сделал стойку вверх ногами. Мне такое равновесие казалось фантастикой, а Коля сказал, что это ерунда, и даже у меня так могло получиться.
— У тебя вполне подходящая для циркачки комплекция, — краснея, сказал он. — Попробуй хотя бы встать на руки.
Я была в брюках и потому решилась попробовать. Как ни странно, но с помощью Коли и Оли у меня это получилось. Потом они показали мне, как надо правильно принимать позу лотоса.
— Лиза, у тебя талант! — воскликнул тогда Саша, впрочем, не без страха наблюдая за мной. — Нет, ребята, давайте займемся чем-нибудь другим, где не требуется выворачиваться наизнанку…
Оля учила меня жонглировать. В конце концов и это у меня получилось. Словом, вечер прошел замечательно, а закончили его мы тем, что стали вчетвером жонглировать апельсинами.
Хотя час был довольно поздний, на площадке Воробьевых гор было довольно много гуляющих, а чуть в сторонке сбивались в стайку байкеры на своих мотоциклах. Они были серьезные, в кожаных куртках с бахромой и заклепками, мотоциклы под ними — яркие, просто загляденье.
— Сезон закрывают, — сказал Саша, заметив мой любопытный взгляд.
— Какой сезон?
— Байкеры зимой не катаются. Это последние дни.
— Как печально — листья опадают, байкеры слезают со своих мотоциклов…
Мы подошли к мраморному бортику, за которым открывался вид на Москву.
— Здорово, да? Столько огней!
Изгиб реки, светившиеся голубоватой подсветкой мосты, которые казались издалека хрустальными, сталинские высотки, храмы и стадионы… И дома — тысячи домов… Роскошная столичная ночь.
— Как легко потеряться… — пробормотала я.
— О чем ты?
— Только здесь видно, какой город огромный и как легко в нем потеряться. Что человек? Песчинка среди этих огней. Муравей на фоне пирамид.
— Это правда. Я боюсь тебя потерять.
— Не бойся.
— Нет, я, собственно…
Я взлохматила ему