Библиотека

Люблю, убью, умру... стр. 7

Размер шрифта
-
+
Тема

гением он был, если не во всякой энциклопедии его имя можно найти…

— Узким специалистам он хорошо известен, — поспешила вставить я.

— Ну, разве что узким… — махнула рукой старушка. Она выглядела очень опрятной, чистенькой, и от нее ощутимо пахло какими-то старыми духами — то ли «Вечерней Москвой», то ли еще чем-то подобным… Она мне очень нравилась, в ней было то рассудительное спокойствие, которое нынче редко в ком встретишь.

— Черновик романа «Бледный ангел»? — переспросила я.

— Да, сейчас принесу…

Это уже было удачей — поскольку мне в архивах попался сокращенный вариант, какие-то отрывки.

Нина Ивановна притащила кучу бумаг, и я принялась копаться в них. Множество писем, и среди них, кажется, одно (о, несомненная удача, если я не ошибалась!) принадлежало перу Максимилиана Волошина, а другое было посланием Александра Блока. А вот и роман Калугина — стопка пожелтевших страниц текста с дореволюционным правописанием.

— Отлично, — сказала я, с наслаждением перебирая бумаги. Они представляли несомненный интерес. Особенно для меня.

— Вот и хорошо, — благодушно кивнула старушка. — Забирайте себе. На здоровье.

— Как?! Вы отдаете мне все это? Вот так, просто…

— Вот так, просто. Мне-то оно зачем? А вам как специалисту очень даже пригодится. У меня пропадет, окажется на свалке рано или поздно, а вы сохраните, найдете применение. Что нужно, отдадите в музей какой-нибудь…

— Спасибо, что вы мне доверяете, — покраснела я.

— Да не за что! — махнула она рукой.

В это время на перила веранды шлепнулось несколько тяжелых капель.

— Дождь, — задумчиво произнесла Нина Ивановна. — И наверняка затяжной. Как незаметно прошло лето…

— Да, — растерянно произнесла я. — А я зонтик забыла…

— Ну, это ерунда, — великодушно сказала моя старушка. — Переждите дождь здесь, я же вас не гоню…

Нина Ивановна пригласила меня в дом, но я отказалась — было так приятно и грустно смотреть на сад, который поливал августовский дождь. Тогда она зажгла свет на веранде, принесла мне теплую шаль, которая тоже пахла духами времен соцреализма.

— Хотите наливки? — вдруг предложила хозяйка. — У меня есть рябиновая, прошлого года… Очень хорошо согревает.

— А давайте! — решила я пуститься во все тяжкие. Нина Ивановна принесла бутыль из толстого темного стекла, и мы вместе выпили по рюмочке, глядя на темнеющий сад. Она рассказывала о своих родителях, потом о раннем детстве. Темнело, мошки вились вокруг лампы. Дождь немного стих. Нина Ивановна перешла в своем повествовании к событиям ее молодости, заговорила о первом знакомстве с покойным мужем.

— Господи, уже поздно! — спохватилась я. — Я, пожалуй, пойду…

Где-то далеко шумели электрички.

— Дело ваше, конечно… — заволновалась моя собеседница. — Но, может быть, вы останетесь? Одиннадцатый час… Если честно, мне страшно отпускать вас одну. Я бы вас проводила до электрички, но, боюсь, не дойду…

— Вот еще, провожать меня!

И тут, как назло, снова припустил дождь. Сад стоял темный и мокрый, и мне вдруг стало страшно выходить в него.

— Оставайтесь, — решительно произнесла Нина Ивановна. — Комнат у меня много, переночуете. В прихожей телефон — позвоните, предупредите своих домашних.

— Мне некого предупреждать, — призналась я. — У меня никого нет.

Старушка несколько раз моргнула, словно ей было жаль меня, сиротинушку, а потом сказала, как будто оправдываясь:

— Ну, это ничего… А у меня вот только сын есть.

— Но живет он не с

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.