Люблю, убью, умру... стр. 84
засмеялся Денис и поцеловал меня в щеку. — Я так рад, что вновь нашел тебя! Лис, отныне я твой раб.
— Скажи честно — там, в своих скитаниях по далеким странам, ты принял какую-нибудь местную религию?
— Только одну — твоего имени…
Он попросил принести вина и некоторое время молчал, пока официант обслуживал нас.
— Милый, но я люблю другого.
— Милый! Ты назвала меня милым! — радостно засмеялся Денис и поцеловал мне ладонь. — А все остальное я пропустил мимо ушей. Ну, кто он? Расскажи мне. Расскажи — я же не стал от тебя ничего скрывать!
— Рассказывать нечего. Он хороший, и я его люблю. И, вообще, к твоему сведению — его все любят.
Денис уронил на пол нож.
— Черт… Лис, нет хуже человека, которого все любят. Он обманывает тебя — я таких знаю, навидался на своем веку…
— Нельзя судить человека, не зная его.
— Полно, Лис, ты сама себя обманываешь. Наверное, ты уже сейчас чувствуешь фальшь, которая от него исходит. Как его зовут?
— Саша. Александр. Тут уж ты ни к чему не придерешься…
— С ним ты будешь несчастна. С детства ненавидел всех Александров. Так звали царей, которые оканчивали свою жизнь неудачно и несчастливо, начиная с Александра Македонского.
— Что-то новое в истории… Денис, я не желаю слушать эту чепуху. Повторяю — мы уже никогда не будем вместе. Смирись.
— Ты еще скажи о том, что в одну и ту же реку нельзя войти дважды… — Он нервно щелкнул зажигалкой, закуривая. — Ладно… Твое последнее слово?
— Я не вернусь.
Он тихо, без всякого выражения, рассмеялся:
— Ты дурочка, Лис. Ты просто маленькая упрямая дурочка!
— Я пойду.
— Нет уж, я провожу тебя!
— Я больше не сяду с тобой в машину. Ты в таком состоянии… Когда ты такой, то гонишь, как сумасшедший, я тебя знаю. Учти, Денис, самоубийц не берут в рай…
— Ох, какие мы умные… А что до моего состояния, то это твоих рук дело. Ты меня довела… Учти и ты, Лис, убийц тоже в рай не берут.
— Значит, встретимся в аду, как говорят в плохом кино, — попыталась я пошутить, но шутка не получилась — даже мне не было смешно…
* * *Накануне шел снег.
Теперь дороги были черными, из-под колес проезжающих мимо машин летели комья ледяной грязи. Я пришла в институт продрогшая.
— Что за ерунда такая! — с досадой сказала Аглая, захлопывая ведомость — только что она закончила принимать зачеты. — Как Новый год, так непременно потепление…
— Да ладно тебе ворчать! — ответила я, сидя на подоконнике и болтая ногами. — Саша принес живую елку — маленькую, мохнатую… Она больше на ежика похожа, чем на дерево.
— Твои все сдали?
Она имела в виду — все ли мои студенты получили зачет.
— Все. У меня духу не хватило заваливать их, когда завтра — самый главный праздник.
— Да ты и не заваливала никогда… От Милорадова все, например, буквально стонут — уж несколько раз бегали к Викентию жаловаться. Ты куда сейчас?
— Не знаю… — мечтательно вздохнула я.
— То есть как это — не знаю? — удивилась Аглая. — Домой надо бежать, покупать шампанское, мандарины там, колбасу…
— Я не ем колбасу — у меня от нее изжога и мрачные мысли.
— А что