Любовь дикая и прекрасная стр. 653
года. Мы быстро пересекли Северное море, миновали Ла-Манш и очутились в Атлантике. Несколько недель мы шли на запад-северо-запад при свежем ветре, ясных небесах и спокойном море. Затем внезапно, ниоткуда налетела буря. Я за свою жизнь видывал много жестоких бурь, Джеми, но никогда ничего подобного! Один Бог знает, как нам удавалось еще управлять кораблем. Раз бушующая ледяная стихия обрушила на судно громадную волну, настоящую зеленую гору. Мне удалось ухватиться за веревку, обвязанную вокруг мачты, но тот убийственный вал смыл за борт половину из тех матросов, что были на палубе.
Когда шторм наконец утих, мы обнаружили, что нас отнесло далеко с курса, хотя несколько дней я еще не знал, насколько корабль или то, что от него осталось, был жестоко поврежден. Мы бы там и погибли, если бы нам не встретилось одно испанское судно.
Сначала они приняли нас за еретиков-англичан и готовы были уже пустить ко дну. К счастью, мой испанский — чистый кастильский. Пусть это послужит тебе уроком, Джеми. Если ты не забываешь языки, то в трудную минуту всегда сумеешь вывернуться.
Я объяснил капитану этого судна, что мы не англичане, а шотландцы и не протестанты, а католики. Помнится, я даже поведал ему про своего дядюшку — аббата Чарлза и дядюшку Френсиса, который
ныне секретарем у самого папы. Это произвело весьма сильное впечатление на капитана Веласкеса.
А когда он рассмотрел медальоны у нас на шеях, то и вовсе нам поверил.
— Но где же вы очутились, отец?
— Буря отнесла нас далеко к югу, Джеми, на самый кончик материка, к месту, которое испанцы называют Флорида. Нас доставили в маленький городок, именуемый Сан-Августин, и много месяцев держали там.
Потом я узнал, что испанцы быстро установили мою личность, отправив депешу своему послу в Эдинбурге.
Кузен Джеми, однако, в ответ написал тамошнему испанскому губернатору, что хотя мне не следовало причинять вреда, но задержать в Сан-Августине желательно было по возможности дольше. Думаю, он надеялся покрепче привязать к себе Кат, а когда я вернулся бы, у нас не осталось бы другого выхода, как примириться с его волей.
Патрика передернуло.
— Ублюдок, — выругался он, а потом продолжил:
— Хоть мы и были пленниками, обращались с нами по-королевски. У меня имелся собственный дом, да и те несколько человек команды, что остались в живых, не бедствовали. А потом, видя, какой я непоседливый, мои захватчики разрешили мне выезжать вместе с ними верхом. Боже, Джеми! Что за страна этот Новый Свет! Земля тянется до бесконечности, а какое разнообразие! Горы и пустыни, леса и реки. То богатейшая земля, сын мой!
— И именно поэтому ты не вернулся раньше, отец?
— Что?
— Пять лет, отец. Тебя не было пять лет!
Казалось, Патрик слегка смутился.
— Время улетело так быстро, — тихо сказал он. — Ах, Джеми! Что это за дивная страна! Тебе надо ее увидеть.
— Возможно, отец. Однако ты вернулся домой. Приехал в Гленкерк. Что ты теперь будешь делать?
— Я не собираюсь оставаться здесь, сын. В том обширном и богатом Новом Свете я вкусил настоящей свободы. Зачем же мне оставаться в этом бедном и старом?
Там человек может сам себе построить империю и не должен пресмыкаться ни перед одним королем. Там вообще нет никаких