Любовь до востребования стр. 14
недоуменно головой и спросил:
— Зачем?
— Ну как это — зачем? — удивилась Валя. — Она ведь моя подружка, мы давно не виделись.
У Степана лицо сделалось обиженное и беспомощное, как у ребенка. Валя обожала это выражение и иногда даже специально подкалывала мужа, чтобы увидеть его таким — и тут же наброситься с поцелуями. Она и теперь прильнула щекой к его плечу и прошептала просительно:
— Ну правда, ты и закончить не успеешь, а я уже буду дома. Вот увидишь.
И скользнула в дверь, не дожидаясь ответа.
Подруга открыла Вале дверь и радостно взвизгнула. Они обнялись, придирчиво оглядели друг дружку. Валя тут же подметила, что Галка опять изменилась — и опять в лучшую сторону. Теперь ее густые блестящие волосы были не только пострижены, но и подкрашены: среди медных натуральных прядей появились прядки светлые, золотистые, словно опаленные солнцем. Валя тут же дала себе клятву заняться собственной внешностью.
— Ты как? У тебя что? — обменивались подружки быстрыми вопросами, забыв зайти в квартиру.
Когда Валя в двух словах описала свое счастье, Галка сказала:
— Ну и у меня все суперски. Видела бы ты моего нового друга: громадный, как танк, весь в золоте, а машина, как… как луноход, едем — все на нас таращатся.
— Здорово, — не слишком уверенно согласилась Валя. — Слушай, я только что видела тетю Фатиму, которая с почты. Она велела передать, чтобы ты за письмами зашла.
— За какими еще письмами? — Вид у Галки мигом сделался какой-то подкисший.
— Ну, я не знаю точно… наверное, от Ильи…
«Только бы снова не покраснеть», — разнервничалась Валюшка.
— А на фига они мне сдались, эти письма? — Галка подбоченилась и заговорила нараспев — точь-в-точь как ее матушка, когда скандалила с кем-нибудь во дворе. — Я же тебе сказала, что между нами все кончилось. Когда это было, чтобы я к брошенному парню возвращалась, скажи!
— Ну, не было, не было, знаю, — заторопилась Валя. — Но, Галь, понимаешь, — он же в армии. У меня брат служил, так он рассказывал, что первые полгода — это просто ад! Его только и спасало, что девушка ему писала и мы с мамой. Он ходил там как зомби и только на те минуты к жизни возвращался, когда наши письма читал.
Галка слушала подругу, переминалась с ноги на ногу, но вид ее оставался непреклонным.
— Ну, вот пусть мать Илье и пишет. А я и вообще писать не люблю, и тем более из-под палки. Не, я пас, даже не уговаривай.
— Но что же делать, Галка? — Валя стояла перед подругой как в воду опущенная.
— Не знаю я, что делать! Хотя нет, придумала: пойдем сейчас на почту, и пусть тетя Фатима тебе эти письма отдаст. И пожалуйста, пиши, поддерживай солдата, если больше делать нечего! Все равно он моего почерка не знает.
И Галя метнулась к вешалке, быстро надела пальто, сапожки. Валя была так растерянна, что даже не стала спорить. Да и глупо было теперь идти на попятную. Она молча зашагала в сторону почты следом за подругой.
Тетя Фатима расспрашивать ни о чем не стала, только внимательно посмотрела на обеих девушек. Потом выложила на стойку пачку писем. Галка даже рук из карманов не достала. Тогда Валя, воровато оглянувшись, сунула стопку