Любовь не игрушка стр. 2
улыбку. «Набросился» – это верно сказано, но дальше ни на дюйм не продвинулся. Дядя превосходил мальчишку и ростом и силой и двигался куда проворнее, несмотря на существенную разницу в возрасте. Суровая школа детства в рыбацкой деревушке на юге Швеции пошла бизнесмену впрок: уроки не позабылись до сих пор.
– Нелли чиста и непорочна! – вопил Алек, тщетно пытаясь вырваться из железных тисков: бывший опекун играючи удерживал его на расстоянии вытянутой руки. – Повторяю тебе еще раз: мы любим друг друга!
– Любовь, – презрительно бросил Мартин, и глаза юноши потемнели от гнева.
– Верно! Любовь! Черт тебя дери, дядя, ты что, вообще не можешь этого понять?!
О, он все прекрасно понимал! Увы, его племянником владеет вожделение, а не любовь. Однако зачем об этом упоминать вслух? Чтобы спровоцировать новую потасовку?
И Мартин заговорил спокойно и рассудительно – так, как говорили бы в подобной ситуации сестра и ее муж, будь они живы. Он рассуждал об ответственности и зрелости, и о жизненной философии, главный постулат которой звучал примерно так: «Почему бы ни подождать год-другой?» По завершении блистательной речи Алек лишь усмехнулся и ответил: да, это все он уже слышал от родителей Нелли, от каждого по очереди – мать и отец девицы развелись много лет назад; – да, совет, безусловно, хорош,
но к нему, и к Нелли, и к их чувствам не имеет ни малейшего отношения!
Мартин Фагерст составил себе состояние благодаря врожденному умению определять, когда сработают угрозы, а когда разумнее уступить. Стиснув зубы, он примирился с неизбежным.
И вот результат – все упоенно слушают, как сладкоголосый священник соловьем разливается про любовь да смысл жизни, а пустоголовые женщины, включая мать невесты, хлюпают в платочки. С какой стати? Не она ли благополучно разошлась с мужем?
Проклятье! Сам он тоже изведал все прелести развода, а если обратиться к еще более далекому прошлому и вспомнить о том фарсе, который и его собственным родителям угодно было называть браком, получится, что новый союз – одна из составляющих кошмарной бракоразводной статистики. Можно поспорить на что угодно: больше половины собравшихся в церкви о разводах знают не по книжкам!
Вся эта пышность и блеск – зачем? Чепуха какая!
По крайней мере, его собственное достопамятное и – благодарение Небу! – недолгое участие в матримониальных распрях с десяток лет назад на настоящий брак не особо-то походило.
Свадьба Мартина Фагерста была из тех, что в желтой прессе называются скоропалительными: за роскошным банкетом по поводу слияния нескольких крупных корпораций в одну последовал перелет в Новый Орлеан со случайной подружкой. Неудивительно: празднество длилось все выходные, рекой лилось шампанское, а вот здравого смысла недоставало. К несчастью, он это понял с опозданием на двадцать четыре часа. За поспешным бракосочетанием последовал далеко не столь поспешный бракоразводный процесс: расчетливая новобрачная и ее высокооплачиваемые прихвостни-адвокаты взялись за дело всерьез…
Вот так похоть и меркантильные интересы выступает под маской любви! Но попробуй-ка объясни это Александру!
Мартин нахмурился; голубые как лед глаза сощурились. Не время предаваться мрачным мыслям!
Он любил Алека, как если бы речь шла о собственной плоти и крови. Мальчик был ему вместо сына: благодаря Алеку досада от несбывшегося отцовства отчасти отступила на задний план. Вот почему он, Мартин Фагерст,