Любовь по договоренности стр. 36
ну… куб… до четвертой степени не дотягиваю… Во всяком случае, в моих книгах вы никогда не найдете фразы, так характерной для одной нашей раскрепощенной романистки: «У меня между ног стало мокренько…»! Мокренько! Какой кошмар! Как будто об этом нельзя написать изящнее!
А может, если б мы с Далматовым… произвели кое-какие действия… исключительно с целью приобретения мною нового опыта, который пойдет на благо отечественной литературе… постельные сцены моих романов только выиграли бы?
– Что-нибудь выпьете? – неожиданно спросил Георгий, отрываясь от своего шкафа. Похоже, он заметил, что мои мысли несколько ушли в сторону от его коллекции. Чуткий, однако! Вроде бы я изо всех сил старалась пялиться исключительно на его клинки.
Я вздрогнула. Он опять рассмеялся и сказал:
– Да не вздрагивайте вы так! Я ни к чему не собираюсь вас принуждать! Но у меня есть хороший коньяк!
– Нет! – как-то некрасиво взвизгнула я, поскольку у меня был случай опьянения коньяком почти до бессознательного состояния. – Я в коньяках ничего не понимаю, как, впрочем, и ни в каких других крепких напитках. И кислых вин не люблю, а шампанское просто ненавижу!
– А как относитесь к сладким ликерам? У меня есть шоколадный! И еще «Бейлис»!
Против «Бейлиса» я устоять не смогла.
К ликеру Георгий достал из холодильника тонко нарезанный сыр, яблоки. Из стола вытащил плитку шоколада.
– Сварить еще кофе? Или хотите чаю?
Я подумала, что лучше попросить чаю, поскольку он более гигиеничен, нежели кофе. Если использовать чайные пакетики, то их можно сразу куда-нибудь выбросить, чтобы они не оскорбляли зрение хозяина кабинета. Хотя… вряд ли у Георгия есть какая-нибудь мусорница. Она в принципе не эстетична.
– А что вы предпочитаете? – спросила я, окончательно запутавшись в своих теоретических выкладках.
– Я больше люблю кофе, – ответил он.
– Ну тогда давайте кофе.
Мы пили кофе с ликером молча. Это молчание нагнеталось и нагнеталось, пока не накрыло нас будто ватной подушкой. Мне стало очень не по себе. Я как раз решила спросить еще что-нибудь про холодное оружие, чтобы плотная тишина не так давила на уши, когда Георгий, опустив на блюдечко чашку, вовсе не побежал ее мыть, а произнес следующее:
– Вы мне очень нравитесь…
Я поперхнулась остатками кофе, хотя эта фраза была куда невиннее той, что он сказал Бо. Ну… про то, что я его женщина, что, безусловно, очень сомнительно. Я непроизвольно положила руку на декольте, дабы под вырез пиджака опять не забрался странный юркий зверек, которого так ловко умеет запускать Георгий Далматов. К тому же я договаривалась с Мариной, орудием мести которой являюсь, что флиртовать стану с Бо. С другой стороны, пора добавить в роман, который, может, все же и выйдет из-под моего пера в результате всех этих событий, некоторой интриги. Так сказать, подтолкнуть сюжет в нужном направлении. И я подтолкнула, заявив:
– А мне нравится Бо!
Георгий, не дрогнув ни одной выпуклостью своего выразительного лица, ответил:
– Бо нравится всем женщинам, и в этом его минус.
– Почему? Он не глуп и очень красив. А в красоте одни плюсы!
– Богдану трудно остановить свой выбор на одной. Кругом столько прехорошеньких женщин. Только протяни руку, и любая из них – твоя, поскольку ты молод и красив. Разве вы хотите стать