Любовь по договоренности стр. 54
ты уж постарайся, пожалуйста, чтобы так и случилось…
– Конечно, все будет, только как ты хочешь, – шепотом пообещал он и увлек меня на свое синее белье.
Его губы, фамильные губы Далматовых, которые казались мне слишком невыразительными, были горячими и сладкими. И не такими уж тонкими… Во всяком случае, мне вполне хватало их толщины. Я подставляла им свои, и поцелуи получались сочными и пряными. А еще губы Георгия шептали мое имя, протягивая в пространстве звук «а». Это долгое «ааааааааааа» будто образовывало над нами арку. Из следующего дивно умноженного «а» возникала новая арка, потом еще и еще одна… Мы с Георгием, переплетясь телами,
находились будто под охранным куполом моего имени. Я Нааааааастенька… Мне очень хочется верить, что все сейчас происходящее сакрально важно, поскольку перевернет наши жизни. Да и может ли быть иначе, если у этого мужчины такие ласковые руки, такие манящие губы… Он такой теплый, такой родной, такой мой… хотя с утра ничто этого еще не предвещало.
Возможно, что и Георгий утром не подозревал, что днем будет шептать мне: «Я люблю тебя… я люблю тебя…» И не поверить этим словам сейчас нет никакой возможности, потому что и в моей груди расправляет тугие крылья новое жгучее чувство. Неужели тоже любовь? Но этого же просто не может быть… А почему нет, если я совсем потеряла себя и растворилась в мужчине? Было ли такое ранее? Не помню… Из памяти стерлось все, что случалось со мной до сегодняшнего дня. То, что было раньше, стало ненужным и тесным, как детское платьице, которое теперь может пойти разве что на половую тряпку. И еще уродливым, как лягушачья кожа, которую надо непременно сжечь в очаге. Есть здесь очаг?! Нет! Зато полыхает настоящий чувственный костер! Внутри него мы, я и Георгий, вдвоем… вместе… Все ненужное обгорит и отвалится черной коркой, потом она охладится, станет серой золой, что развеет по сторонам гуляка-ветер… Пожалуй, сейчас я вырезала бы из своих романов все постельные сцены. Какую же чушь я писала… Я не знала, как это бывает на самом деле…
Когда мы уже спокойно лежали рядом на смятом синем белье, Георгий спросил:
– Надеюсь, теперь не станешь отрицать того, что ты – моя женщина?
– Ну… как женщина по своей изначальной сути – возможно… – согласилась я. – Но обычная человеческая жизнь требует от женщины постоянной смены ипостасей. Как любовница, наверно, я – твоя… да… А вот во всем остальном… не уверена… Мы совсем не знаем друг друга…
– Но еще узнаем… И потом… раз подошли физически, в остальном, думаю, легче приспособиться…
– Не уверена…
– Печальный опыт семейной жизни?
– Да, такой же, как у тебя…
Мне далеко не все было понятно в отношениях Георгия и Марины, но сейчас совершенно не хотелось ворочать мозгами. Пусть пока жизнь течет так, как течет. Мне слишком хорошо, и я не стану напрягать себя размышлениями и делать какие-то не очень отрадные выводы.
– Я правду говорил тебе, Настя… – после некоторого молчания произнес Георгий.
– Когда? – лениво спросила я, не надеясь, что услышу что-то достойное внимания. Никакое «когда», кроме благостного «сейчас», меня на самом деле не интересовало.
– Я несколько раз сказал, что… люблю тебя…
Я тут же перестала обводить взглядом