Любовь в заказе не значится стр. 33
безумным, она бы изнасиловала его. Пусть бы бежал потом от нее как от сбрендившей нимфоманки. Но Варшавский горел тем же огнем. Его руки до боли сминали ее грудь и бедра. Горячие губы скользили по коже, выжигая поцелуями сомнения. Тяжелый налитой член терся о чувствительную плоть в развилке ног, а с губ слетали проклятия.
Впервые в жизни Ольга готова была кончить от одной только близости и хриплого мужского голоса. "Ведьма", "стерва", "достала ты меня" - они были такими же желанными, как его быстрое проникновение. Один толчок в тугую глубину. До конца. Так, что дыхание сперло, и ногти вонзились в упругую кожу.
- Кошка дикая.
Полностью выйдя, Игорь снова толкнулся. Опять глубоко.
- Сдохнуть можно. Как же в тебе хорошо!
Кусая до крови губы, Ольга выгнулась навстречу толчкам и с огромным трудом заставила себя отлепить ладони от сильной спины.
Этого мужчину хотелось метить. Клинописью из царапин оставить ясное напоминание о себе, но впервые чужая боль ощущалась как собственная. На другого было бы плевать, на Варшавского… Не могла.
К счастью, мазохистов в кровати сегодня было двое. Словно так и нужно, Игорь сам вернул ее руки на место. Вначале одну, потом другую.
- Царапай, хрен с тобой, - задвигался так быстро, словно через несколько минут должен был случиться конец света.
От одобрения и того, что это значило, у Ольги ком встал в горле. "Только мой," - приятной болью отозвалось где-то под ребрами и будто ножом по собственным оголенным нервам, она провела ногтями вдоль спины.
Игорь отозвался новой порцией ругательств. Секунду спустя ее ноги оказались у него на плечах, а член так глубоко внутри, будто пробивал себе путь к сердцу.
Больше ни он, ни она не произнесли ни слова. Вместо звуков говорили движения. Вначале быстрые, как первый голод. Игорь поршнем входил в нее и, целуя ноги, натягивал на себя за бедра.
Потом садистски-медленные. С жадным скольжением рук по коже, влажными поцелуями и ритмичным поскрипыванием кровати.
Оба будто испытывали друг друга. Продлевали агонию и наслаждались общей яростью.
Ольга и не знала, что может так сильно хотеть. Она скулить была готова от отчаяния, располосовать мужскую спину на британский флаг и одновременно не желала, чтобы их первая близость быстро закончилась.
Спустя три недели ожидания она хотела напиться этим мужчиной допьяна. Запомнить каждый миг, когда он в ней. Его заполняющие толчки. Бархат кожи под ладонями. И силу. Огромную, вылепленную не только из связок и мышц, но и из воли, опыта, характера. Силу, которая не губила, не пыталась растоптать, а освобождала ее.
Несмотря на три недели порознь, до блаженного опустошения хватило одного раза. После Варшавский потребовал, чтобы его накормили и дали большую кружку чая.
Заявочки разили наповал своей прямотой. От романтики в них не было даже намека, но Ольга уже знала, с кем имеет дело.
На слово "омлет" желудок Игоря откликнулся глухим урчанием, и кухня наполнилась запахами еды, треском масла на мокрой сковороде и движениями. Когда Ольга проходила от плиты к холодильнику, Игорь нахально тискал ее за задницу. Когда расставляла тарелки, смеясь, не скрывая восхищения, рассказывал о беседе с Басманским.
За последнее Ольга была ему благодарна больше всего. Она не представляла, как бы