Любовь в заказе не значится стр. 72
машины, Власова успела заметить сквозь прозрачный пластик цветные печати и арабскую вязь, но Игорь настойчиво потянул ее к музею, и все вопросы потонули в ожидании.
С каждым шагом к массивной кованой двери сердце билось все быстрее. Чтобы не перейти на бег, приходилось крепко сжимать мужскую руку и контролировать каждое движение.
"Узнаю ли я его?", "Узнает ли он меня?", "Согласится ли вернуться в Питер?", "А вдруг…" - собственный мозг как взбунтовался. С каждой секундой вопросов сыпалось все больше, и лишь Игорь, как парус, не сбиваясь с курса, тянул ее вперед.
- В этом музее собраны одни из самых редких автомобилей в… - с уже поднадоевшей за четыре дня интонацией рядом вещал Карим.
Обгоревшие за экскурсию в пустыне "панамки" с детским восторгом пялились на гоночные ретро-автомобили. У выхода со скучающим видом и толстым проспектом в руках застыл Мартынов.
Это было какое-то дежавю. Один в один их первый день. С такой же суетой вокруг. Щебетом на китайском и ослепляющими вспышками фотоаппаратов.
Ольгу будто откинуло в прошлое, и лишь сильная ноющая боль под грудиной была новой. Сердце словно рвалось наружу. Оно вело. Не доверяя зрению, заставляло идти вперед. Толкало отяжелевшие ноги и видело… Видело лучше глаз и памяти.
- Никита…
Они узнали друг друга одновременно -
высокий, гораздо выше сверстников зеленоглазый мальчик и его мать.
Оба взволнованно замерли. Оба вздрогнули.
Ольга никогда бы не подумала, что снова сможет пережить волшебный момент в роддоме, когда получила маленький крикливый сверток - своего новорожденного сына. Но теперь то же счастье, та же гордость и благодарность обрушились на нее водопадом.
Прямо перед ней в толпе других одинаково одетых мальчишек стоял ее Никита! Самый красивый, самый родной, самый главный.
Он смотрел на нее и точно так же, как она, сверкал мокрыми от неожиданных слез глазами.
- Иди, - Игорь отпустил руку и мягко толкнул ее в спину.
Большего разрешения не требовалось. Наплевав на всех вокруг, Ольга бросилась к своему мальчику и от первого же прикосновения к курчавой голове чуть не задохнулась от эмоций.
- Мама…
Вначале робко, а потом очень крепко, с отчаянием, детские руки обняли ее плечи.
- Мой мальчик… Такой большой… Такой красивый… - горло перехватывало. Каждое слово давалось с трудом.
- Мама, ты… - он замолчал, будто боясь сказать то, что хочет. Лишь когда Ольга подняла к нему свои заплаканные глаза, смог проговорить дальше: - Ты приехала за мной?
От страха и отчаяния, с которыми были сказаны эти слова, Ольгу чуть не размазало о дорогущую плитку чужого, помпезного музея.
А ведь она еще сомневалась! Опасалась, что Никита не вспомнит ее, что не захочет расставаться с отцом. Глупая! Хотелось убить себя за то, что так поздно добралась до своего ребенка. За то, что не нашла управу на его папашку.
- Конечно, - стирая его слезы, свои слезы, прохрипела Ольга. - Мы прямо сейчас сядем в машину и уедем. Хочешь домой? В Питер?
Мальчик не сомневался ни секунды. Словно собрался бежать до Питера на своих двух, он воровато оглянулся на высокую женщину, сопровождавшую группу детей, и быстро закивал.
- Да! Очень хочу!
Ответить Ольга не успела. Сзади на плечи легли чьи-то руки, и знакомый голос тихо