Люди как боги стр. 1238
Уверен, что, если бы ее спросили, какой из дюжины дьяволов всех дьявольней, а какой из десятка богов всех божественней, она и тут, не расспрашивая, существуют ли реально дьяволы и боги, принялась бы спокойно решать простую математическую задачу. МУМ с ее бездной сведений не могла быть использована, и Ольга послала запрос в корабельную библиотеку, где хранились академические ленты на все случаи жизни. Я с любопытством смотрел, как в окошке вычислительной машинки, по клавишам которой выстукивала Ольга свои вопросы, выстраивались колонки восьмизначных цифр. Ни одна мне ничего не говорила.
— Предварительный ответ готов. Возможные погрешности не превышают четырех с половиной процентов, — сказала Ольга. — Что касается призраков умерших лордов и их жен, слоняющихся по комнатам старых замков, то у них довольно высокая вещественность — от восемнадцати до двадцати двух процентов. Статуя командора, погубившая Дон-Жуана, обладала тридцатью семью процентами вещественности. Тень отца Гамлета — двадцатью девятью. Знаменитое Кентервильское привидение побило рекорд — тридцать девять. Наоборот, образы героев древнего кинематографа никогда не поднимались выше четырех процентов…
— Постой, постой, что за чепуха! — прервал я. — Ни Каменного гостя, ни лордов-призраков реально не существовало, а ты им приписываешь такой высокий процент вещественности. Физически же изображенные на экране люди у тебя призрачней самих призраков. Как понять такую несуразицу?
— Несуразицы нет, — сказала Ольга. — Вещественность призрака — понятие не только физическое, но и психологическое. И привидения средневековых замков, и Каменный гость с Тенью отца Гамлета были столь психологически достоверны, что это одно перекрывало всю их, так сказать, нефизичность. Разве не известны случаи, когда обжигались до волдырей, прикасаясь к куску холодного железа, если верили, что железо раскалено? А о героях кино наперед знали, что они не более чем оптические изображения. Их призрачность объявлялась заранее.
— Хорошо. Продолжай, Ольга. Что ты скажешь о призрачности Оана?
— Раньше я скажу о фантомах разрушителей. Призрак Орлана, возникший у вас на «Волопасе», обладал по крайней мере пятьюдесятью процентами вещественности.
Вообще же пятьдесят процентов телесности было верхней границей призрачных достижений разрушителей, они творили наполовину реальные привидения. Наоборот, у привидений, созданных Андре в битве на Третьей планете, телесность была ниже. Андре не сумел повторить успеха разрушителей, его создания еле-еле дотягивали до двадцати процентов вещественности. Иные привидения в средневековых замках…
— Ольга, меня не интересуют двадцатидвухпроцентные миледи, несущиеся с распущенными волосами по темным коридорам! Я тебя спрашиваю об Оане.
— Я как раз подошла к Оану. Я не уверена, что Оан фантом. Но если он и призрак, то вещественности не ниже восьмидесятивосьмипроцентной. Почти на грани полноценного существа.
Вычисление Ольги подтверждало мои опасения. Настроение от этого у меня не улучшилось.
— Пойдем, — сказал я. — Нас уже, наверное, ждут.
Оан прискакал в консерватор, юркий, хлопотливый, доброжелательный, — он только таким и бегал на корабле. Он приветливо замахал нам всеми руковолосами. А я не мог отделаться от ощущения, что Оан — нездешен, что у него не лицо, а личина, что он не реальное существо, а призрак, лишь максимально оснащенный вещественностью. Я мысленно одернул себя. Удивительность Оана — родовой признак аранов, под которых он маскируется. Тайна его не во внешнем облике, она глубже, она грозней; надо проникнуть в эту зловещую глубину, а не скользить по красочной поверхности! Я сказал:
— Оан,