Люди как боги стр. 1293
выздоровлению от лихорадки времени. Или вас что-то томит?
— Меня многое томит. В частности, я не знаю, как чувствует себя Голос, — отговорился я и поскорей отошел. Ромеро смотрел слишком уж проницательным взглядом!
— Голос, друг мой, время стабилизировано! — сказал я, появившись в рубке. Граций уже шествовал там вдоль стены. — Чувствуешь ли ты, что мы снова в здоровом времени?
Он ответил печально:
— Я чувствую, что время стабилизировано. Но не чувствую в себе единства. Боюсь, что во мне стабилизирован разрыв между прошлым и будущим.
Все дни разорванного времени Голос был как бы надтреснут, в нем слышалось глуховатое дребезжание. А сейчас, мелодичный, полнозвучный, он так
и лился в душу. Я не мог поверить, что такое гармоничное звучание прикрывает разрывы.
— Чепуха, Голос! В здоровом времени будущего нет. Следы прошлого остаются, но будущее еще только будет. Я слышу тебя, я вижу тебя, — ты в настоящем, в стабилизированном настоящем!
— Слишком много следов прошлого, Эли, — возразил он с той же грустью.
Я обратился к Грацию:
— В тебе, надеюсь, не стабилизирован разрыв между прошлым и будущим?
Он остановился, подумал и не спеша ответил:
— Во мне и не было разрыва. А если и был, то не сумел проявиться. Ты ведь знаешь, Эли, наше будущее повторяет наше прошлое. Мы, бессмертные, всегда в наилучшем из времен.
В этом он прав. Галакты настолько совершенны, что будущее не способно улучшить их прошлое. Но это не относилось к Голосу. Генетически он принадлежал к галактам, но в жизни его страдания сменялись радостью и радость становилась страданием. У него одновременное существование в разных временах означало совмещение несовместимых форм жизни. Это не могло не породить раздвоения психики. Я не сказал Голосу о своей тревоге, зато признался в ней Ромеро, когда тот посетил меня.
— Не преувеличиваете ли вы, Эли? Между прочим, все МУМ вступают в строй. И остаточных повреждений интеллекта не обнаруживают.
Он так был наполнен радостью от восстановления цельного времени, что пришлось вылить немного холодной воды на его энтузиазм.
— Чего вы хотите от машин, Павел? Их обучили рассуждать, то есть делать выводы из посылок. Достаточно для рассудка, но маловато для разума. В природе не дано расчлененных логических цепочек, природа существует сразу и вся, во всей целостности своих связей. Природа разумна, а не рассудочна. Это важно, это чрезвычайно важно, Павел!
— Зачем вы мне говорите это, Эли? Неужели я?…
— Подождите, Павел. Наше сознание разумно, рассудок лишь часть его. Рассудок в любом из нас восстановился, согласен. Но разум может остаться расколотым, — что тогда? Не появятся ли две личности в одной душе? Совместятся ли они или вступят в борьбу?
— Одна наверняка поборет другую!
— Хорошо, если победит хорошая.
— Вы мрачно смотрите на действительность, Эли.
— Хочу уяснить недостатки, чтобы не дать им разрастись в неудачи. И по величине недостатков заранее сужу, будет ли успех.
— В старину существовала забавная скороговорка: не то хорошо, что хорошо, а то хорошо, что нехорошо, да хорошо! Чем-то она напоминает ваш образ мышления.
Напоминание Ромеро свидетельствовало лишь о непонимании. Я прибег к простому математическому расчету. Ромеро математиком был неважным, и цифровые выкладки вызывали у него уважение. Он не столько понимал математику, сколько верил в нее. Мысли он мог оспаривать любые, но