Люди пепла стр. 5
— твое имя. Но почему нет остального?
— Не знаю.
— А где все? Почему мы выбрались одни?
— Считая наши, открыты пять ящиков. В двух мертвецы, я их доставать не стал, они холодные. Ты стучала, потому и открыл. Это не так просто, инструмента нет, я на тебя все силы потратил, теперь чувствую себя как рыба, вытащенная из воды. Тебе, похоже, тоже плохо.
— Так плохо мне никогда не было.
— Это заметно.
— А где команда?
— Не знаю. Кроме меня и тебя тут был всего лишь один человек, но я его даже не увидел. Он помог выбраться и сразу ушел, не стал ждать. И говорил,
что мне тоже нельзя здесь задерживаться.
— Почему? — спросила девушка, начав приподниматься.
При этом прикусила губу: ей, похоже, каждое движение давалось с нешуточной болью. Знакомое состояние, сам до конца от него не отошел.
— Он говорил о каких-то пепельниках и о том, что нас переморозило. Я ничего не понял, переспросить не успел: когда выбрался из ящика, его уже не было.
— Что?! — испуганно вскинулась Миллиндра. — Пепельники?! Какие пепельники?! Где они?!
— Не знаю я ничего, говорю же, мне не удалось с ним пообщаться. Несколько слов всего лишь. Еще он говорил, что некоторые обратились. Тебе это о чем-то говорит?
В этот момент стукнули по дереву. Знакомый звук. Поднялся, направился на его источник, уже на ходу произнес:
— Еще кто-то живой, надо открыть, пока не задохнулся.
— Стой! — громко произнесла девушка.
Судя по тому, что короткое слово вырвалось чуть ли не со стоном, в себя она приходит медленно, ей сейчас очень нехорошо.
— Нельзя стоять, он задохнется там.
— Спроси у… спроси у него сперва что-нибудь, не открывай сразу. Спроси и слушай, что ответит.
— Зачем?
— Ничего не спрашивай, просто сделай.
— Хорошо.
Остановился. Здесь сразу четыре ящика, в каком из них очнувшийся человек — неизвестно. Впрочем, с одним все очевидно, потому как открыт и пуст. Остаются три.
Постучал по первому, громко спросил:
— Ты там живой?!
Соседний ящик подпрыгнул от сильнейшего удара, доски затрещали, послышался утробный рык, сменившийся зловещим шипением разозленного донельзя немаленького удава.
— Эй! Нормально отвечай! — произнес он слегка дрогнувшим голосом, не верилось, что там заточен человек.
И звуки ненормальные, и силищи столько, что легко вырвется сам, всего-то и надо — несколько таких ударов.
Очнувшийся будто мысли подслушал — ящик снова подпрыгнул, содрогнувшись.
Девушка неуверенно поднялась, зашаталась, чуть не сверзилась с помоста, напряженным голосом произнесла:
— Трой, нам надо уходить!
— Но он… Но там же человек!
— Это уже не человек, — она покачала головой. — Надо уйти до того, как он выберется, или умрем. Давай, пошли, некогда объяснять.
Ящик вновь содрогнулся, затрещал предсмертно, вот-вот и сдастся, уступит неудержимой силе, которая в нем заключена. Из недр трюма при этом завизжали, жутко заухали сразу в несколько голосов.
Пожалуй, уйти прямо сейчас — отличная идея. И почему он раньше до этого не додумался?
Девушка, уставившись в сторону, откуда донесся крик, сказала:
— Куда угодно, но только не туда.
— Ты идти сможешь?
— Попробую.
— Держись за мою руку. И осторожно, тут доски шатаются.
— Уже заметила.
Спасенная едва ноги передвигала и десяти шагов не прошла, завалилась на колено, болезненно вскрикнув. Сзади вновь заорали, заметно сильнее прежнего, при этих воплях ящик взбесился