Люгер стр. 9
так, в любую секунду готов открыть огонь.
Водила, срываясь на мат, докладывал в общий о том, что произошло. В его интерпретации история с дракой звучала довольно коротко, но очень емко: «Гранит, эти мудаки ебнулись!».
Каспер не сделал попытки потянуться за оружием, вполне возможно этого и ждал крестный, чтобы пристрелить того со спокойно совестью, а лишь сплюнул кровавую слюну, вытер губы тыльной стороной ладони:
— Запомни, Каспер, мы не закончили, — опять влез Третьяк. Вот что неймется товарищу?
— Запомню, я хорошо это запомню! — тот смерил крестного злым и каким-то мечтательным взглядом. С другой стороны все ясно, врагами стали настоящими, и в случае чего тот же Каспер в спину выстрелит Третьяку. Про последнего не знаю, непонятно до сих пор, что за игры он затеял и для чего. Когда же неясна конечная или промежуточная цель действий другого человека — ошибиться легче легкого.
— И правильно! Хоронить мужика ты тоже будешь. И еще примета есть, кто обидит свежака, тот долго не проживет. Вот и посмотрим, как она действуют или нет, суеверия это или же Законы нашего существования, — крестный победно осклабился.
— Ты бы пасть захлопнул, а?! — начал снова заводиться Каспер, но видимо отметив, что силы неравны, замолчал. Впрочем, Третьяк тоже не сказал больше ничего.
Убитый же смотрел на меня
снизу вверх широко раскрытыми глазами, в которых до сих пор читалось изумление. Я закрыл их, присев рядом с мертвецом на корточки. Походя отметил, что мои сумки с хабаром, итак чистотой не блиставшие теперь еще и изгвазданы в крови.
Не знаю почему, но рассматривая неандертальца, меня проняло до печенок. И дело не в самом факте наличия трупа, которых я видел предостаточно, и, похоже, еще насмотрюсь, если сам не погибну. Дело в глупости этой смерти. На ровном месте, даже не от тварей, не от бандитской пули, а попав под случайный, заведомо дружественный огонь. Живешь так, живешь, из такого вроде бы дерьма выпутался, планы какие-то начал строить — два выстрела из-за двух строго по водителю «мудаков» и такого же дебильного спора из-за невнятного «скреббера», и точка. Жирная, сука, такая точка. Во всем! Нет больше ничего, и ничего не будет. Здоровый мужик, мощный, спокойный, да на нем пахать можно было, сейчас остывал.
— Люгер, за мной! Люгер?! Ты чего завис, — рывок Третьяка за плечо, привел в чувство, — Давай, давай, не морозься! И ты тоже, — почти с ненавистью обернулся к Касперу, на роже которого сейчас читалось огромное желание убивать. Он шумно через нос выдохнул, хотел что-то сказать, но затем нацепил вечную уже наглую улыбочку на лицо.
Массивная стальная дверь десантного отсека медленно опустилась вниз.
Относительно команд, отдаваемых водителям, их построениям и действиям на случай какой-либо угрозы, меня никто не просвещал, впрочем, весь инструктаж, по большому счету заключался в простом — «делать, что скажет Третьяк или кто-то из других рейдеров-старичков». И чем больше я смотрел на эту банду, тем больше понимал, что несмотря на наличие какой-то даже субординации в отряде, отменной личной боевой выучке практически всех рейдеров, огромном опыте выживания в Улье, на воинское подразделение они не тянули от слова совсем. Сбитая в кучу, пусть и не баранов, но разношерстная компания, на мой взгляд, только чудом оставалась