Лондон бульвар стр. 100
падали во внутренний дворик и разбивались вдребезги, как стекло. Если бы я был мечтателем, я сказал бы: «Как мои надежды», — но это были просто старые куски шифера. Мадам целый день висела на телефоне, заказывала новые платья, записывалась к парикмахеру, ворковала со своими друзьями. Я с ними еще не встречался, но подумал, что бридж всё расставит по местам.
Наступил вечер, я принял душ, потом решил заказать где-нибудь картошку с жареной рыбой на вынос и почитать Эдварда Банкера. Новые пеликановские книжки я расценивал как особое удовольствие. Телефон мне установили, я был в полном порядке. Он зазвонил.
— Мистер Митчелл?
— Привет, док.
— Как вы меня узнали?
— Док, догадайся с трех раз, сколько индусов мне звонит?
— А…
— Где ты взял этот номер?
— У Бриони, у нее все есть.
— И это тоже… Ну, у вас что-то случилось?
— Да. Можно с тобой встретиться? Я хочу угостить тебя обедом.
— О'кей.
— Замечательно. В Ноттинг-Хилл есть замечательный итальянский ресторан «Да Винчи'з». Как насчет восьми?
— Итальянский?
— Ты не любишь итальянскую кухню?
— Конечно, люблю. И называй меня Митч.
— Хорошо, мистер Митч.
Я уже вроде как поставил на картошку с рыбой, ну да черт с ними. Надел синий костюм и белую рубашку. Посмотрел на себя в зеркало, сказал:
— Смокинг-чмокинг.
И представьте, все, как
один, включая дока, одеты запросто.
Местечко оказалось милое и уютное, дока все знают. Для начала уже хорошо. Мы заказали моллюсков и лингвини, потом спагетти болоньезе. Хлеб был свежий и хрустящий, как в сказках про счастливое детство. Мне даже вино понравилось. Я подбирал соус хлебом, док заказал еще вина. Я начал:
— Что случилось, док?
— Это по поводу Бриони.
— Quelle surpise.— Ты говоришь по-французски?— Нет, просто использую эту фразочку. Ты просто удивишься, как часто я ее использую, когда Бриони рядом.
— Можно напрямую, мистер Митч?
Если ты это услышал, плати по счету и убегай. Я сказал:
— Валяй.
— Я ее очень люблю.
— Но ведь она чокнутая!
Это застало его врасплох, но в то же время словно подтолкнуло, и он сказал:
— Когда я изучал медицину, всерьез подумывал о том, чтобы стать психологом. Изучал пограничные расстройства личности.
— Ты имеешь в виду периферийные?
— Нет.
Пришел официант, убрал объедки. Их набралось порядочно. Итальянцы это любят. Любят, чтобы вы ели. Великие люди. Док взял на десерт «Павлову». Я — капучино без шоколадной крошки. Ненавижу это дерьмо. Док говорит:
— Суть в том, что их чувства и поведение разделены. Трагедия в том, что люди, страдающие пограничным расстройством личности, никогда не излечиваются. Самое лучшее, что ты можешь для них сделать, — это дать им возможность двигаться по инерции…
Он помолчал, потом продолжил:
— Сначала они кажутся нормальными, всё в полном порядке, но они словно балансируют на туго натянутом канате между безумием и здравым рассудком. Не в состоянии завязывать отношения с людьми, подвержены припадкам, которые приводят их к саморазрушению.
— Это ее кражи в магазинах?..
— Да. Такие люди живут от одного несчастья до другого. Они великолепны, когда играют роль, и в то же время испытывают непреодолимое чувство внутренней пустоты. Они никогда не изменятся.
— Актрисы.
— Да, многие люди с подобными нарушениями психики преуспевают на сцене.
Я подумал о Лилиан, потом сказал:
— В чем проблема, док? Уходи.
Он посмотрел