Лондон бульвар стр. 42
бекона
жареные помидоры
яйца
кровяная колбаса
тосты
чайник горячего чая.
О да!
В соседнем закутке сидел старый пердун. Пялился на меня. Лицом и повадками смахивал на «типичного». Назовем его Альфред.
Всеобщий любимец. У него всегда есть свой уголок в пабе и собственная оловянная пивная кружка.
У бармена-новичка он вызывает священный трепет.
Принесли мой заказ. Он говорит:
— Эта еда, сынок., ты знаешь, откуда она?
Не поднимая головы, я сказал:
— У меня такое чувство, что вы собираетесь меня просветить.
Он запнулся, но не остановился. Говорит:
— Большие ребята вроде тебя должны питаться картошкой.
Я голову поднял, посмотрел на него и говорю:
— Старым ребятам вроде вас не нужно лезть в чужие дела.
Он заткнулся.
Я постарался не набрасываться на еду. Я был на свободе, и мне ко всему нужно было заново привыкать. Закончив есть, расплатился, пошел к выходу. По пути остановился около Альфреда, сказал:
— Приятно было с вами поболтать.
Спустился к Стритэм, зашел в банк. Я не знал точно, сколько у меня денег: в тюрьму выписок о состоянии счета не присылают.
Лучше бы туда присылали банкиров.
Заполнил бланк, встал в очередь. Она продвигалась медленно, но я знал, как убить время.
Операциониста была дружелюбна, как человек при деньгах. Я протянул ей бланк Пробив номер по компьютеру, она произнесла:
— О!
Я ждал.
— Счет не активирован, — объявила она.
— Это пока.
Она посмотрела на меня. Кожаный пиджак льда не растопил, говорит:
— Мне нужно проверить.
— Проверьте.
Мужик сзади зевнул, спрашивает:
— Это надолго?
Я одарил его банковской улыбкой и ответил:
— Понятия не имею.
Операциониста вернулась с мужиком в костюме. Это был Мистер деловитость. Он сказал:
— Мистер Митчелл, не могли бы вы подойти к моему столу?
Я мог. Сел, посмотрел на стол. Табличка гласила:
МЫ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ЗАБОТИМСЯ О ВАС
Он немного позанимался банковскими делами, потом сказал:
— Мистер Митчелл, ваш счет не был активирован в течение трех лет.
— Это незаконно?
Он замялся:
— О нет… это… кхе-кхе… давайте посмотрим… с процентами у вас тысяча двести фунтов.
Я подождал. Он спросил:
— Полагаю, вы хотите активировать ваш счет?
— Нет.
— Мистер Митчелл, я могу вам предложить вклад «Экономный». У нас очень привлекательные предложения для мелких вкладчиков.
— Выдайте мне мои деньги.
— О да… кхе… вы желаете закрыть свой счет?
— Оставьте на нем один фунт… вы, ребята, так хорошо о них заботитесь.
Я забрал свою наличку — никаких теплых рукопожатий или радостного «до свидания».
Всегда спрашивайте себя, действительно ли они о вас заботятся.
Представление начинается. Я прикорнул и проснулся как от толчка. Гулко билось сердце, пот катился по спине. И не потому, что мне показалось, будто я снова в тюрьме, а потому, что я знал: я на свободе. Парни в камере предупреждали: «Нет ничего страшнее, чем быть на свободе».
Именно поэтому, думаю, многие из них возвращаются обратно.
А я поклялся вслух:
— Черта с два я вернусь!
Сделал сотню приседаний, сто раз отжался от пола и почувствовал: страх отступил.
Кухня была набита продуктами.
И никакой овсянки, слава тебе господи.
Выпил немного апельсинового сока, съел противный подгоревший тост. На кухне была микроволновка, и я заварил кофейку в чашке. На вкус он был абсолютное дерьмо, точь-в-точь к такому я привык Принял