Лорд-обольститель стр. 152
смерть, и не нуждаться в восстановлении сил.
А пока мы с Кендалом не пришли в себя, все остальные проблемы не стоят особого внимания.
* * *Мы прожили в замке целую неделю, пока для нас готовили Хижину. Барон сказал, что мы должны отдыхать.
Его слово было законом, и никому даже не приходило в голову ставить его под сомнение. То, что он прибыл из Парижа в сопровождении двух женщин и ребенка, воспринималось как нечто вполне естественное, так как он захотел, чтобы это было воспринято именно так.
Впрочем, наше появление в замке можно было вполне вразумительно объяснить с позиций формальной логики. Барон
находился в Париже по делам. Проходя по улице, он увидел, что падающая стена вот-вот раздавит лежащего на тротуаре ребенка. Заслонив мальчика собственным телом, он принял на себя удар обрушившихся кирпичей. Спасенный ребенок оказался сыном художницы, когда-то написавшей его миниатюру. Барон был тяжело ранен. Из-за хаоса, царящего на улицах Парижа, и отсутствия медицинского обслуживания художнице пришлось забрать его к себе и выхаживать на протяжении долгих месяцев осады.
Да, все это было вполне логично, но за исключением одной детали. Барон не мог, да и не хотел скрывать свою привязанность к Кендалу. Учитывая то, как он обращался с Вильгельмом, которого все считали его сыном, это выглядело очень странно. Более того, Вильгельм был маленьким и чернявым, с унаследованным от матери широким носом династии Валуа, что делало его совершенно непохожим на барона. Вначале он показался мне необычайно нервным ребенком, но вскоре я поняла, что эта его нервность во многом объясняется тем, как с ним обращаются. Мужчина, которого он считал своим отцом, вообще не замечал его, мать тоже была к нему равнодушна. Бедный ребенок, ему всеми возможными способами давали понять, что в его присутствии на этом свете никто особо не нуждается.
Поэтому, разумеется, не было ничего удивительного в том, что наше пребывание в замке вызывало всяческие пересуды. Кроме того, принцесса называла меня не иначе как мадемуазель Коллисон. Впрочем, когда я посетила этот замок шесть лет назад, меня именно так и звали, и многие слуги это помнили. Однако сходство между бароном и Кендалом с каждым днем становилось все более очевидным.
Так что, естественно, прислуга перемывала нам кости.
Это были очень странные дни. Думаю, если бы я была прежней Кейт Коллисон, то ни за что не осталась бы в замке. Но осада измотала меня гораздо сильнее, чем можно было предположить. И я все еще не оправилась после гибели Николь. Все, что произошло вслед за этим, на какое-то время притупило боль утраты, но теперь, когда нам все-таки удалось бежать из Парижа, мои мысли постоянно возвращались к ней. В тот же период времени умер и мой отец. Лишь теперь я начинала осознавать то, что больше никогда его не увижу. И оплакивала их обоих.
То, что Николь заботилась обо мне, выполняя поручение барона, теперь уже не имело никакого значения и никак не влияло на глубину моих чувств к ней. Она навсегда останется в моей памяти преданным, надежным и любимым другом. Только теперь я в полной мере осознала, какая пустота образовалась в моей душе после ухода этих двух близких людей.
Что же