Лорды Белого замка стр. 224
мельницу, кошки-мышки, жмурки и угадайку. Все веселились, как дети, пользуясь редкой возможностью, чудесным подарком судьбы: сколько можно балансировать на лезвии ножа – наконец-то им выпала передышка.
Фульк решил сводить Мод в город, где лотки и прилавки торговцев буквально ломились от товаров. Она безропотно мерзла, ожидая, пока муж восхищается мечами и шлемами, шпорами и упряжью, а он прятал ладони под мышки и терпеливо выписывал дыханием облачка, стараясь, чтобы глаза не принимали остекленевшее выражение, пока жена выбирала ленты для волос и всякие женские безделушки.
На следующее утро после их вылазки в город все начало таять. А Мод внезапно опять затошнило, едва только она встала.
Фульк внимательно наблюдал, как она, бледная, с усталыми глазами, пошатываясь, возвращается из уборной. Теперь он уже знал все признаки, и его переполнила тревога, смешанная с радостью. Он беспокоился о самочувствии Мод, но его переполняли гордость от ощущения своей мужской состоятельности и надежда, что на этот раз в Уиттингтоне может появиться мальчик.
Мод поморщилась.
– Переела вчера фруктов в меду, на том прилавке со сладостями, – сказала она, забираясь обратно под одеяло и закрывая глаза.
– Врунишка! – весело возразил Фульк и провел рукой по изгибу ее живота. – Ну и когда у нас родится еще одно дитя?
Она пожала плечами:
– Скорее всего, зачато оно было в гостях, так что осенью, наверное. – В ее голосе появилась нотка огорчения. – Если родится мальчик, отец, конечно, поставит себе в заслугу, что наконец-то заставил меня выполнить свой долг, а если девочка – снова я буду виновата.
– Если только твой папаша откроет рот, – проворчал Фульк, – клянусь, я вырежу ему язык и прилеплю к своему точильному камню! Заслуга или вина тут моя. И я в полной мере несу всю ответственность.
Тут он не выдержал и улыбнулся. Мод открыла глаза и сказала:
– Ловлю тебя на слове.
Они на секунду нежно соприкоснулись губами, и Мод отодвинулась.
– Раз ты признаешь свою вину, найди-ка Барбетту, и пусть принесет сухие лепешки и мед, а то я так до самой вечерни буду валяться в постели.
Клеменс, жена графа Ранульфа, оказалась приятной собеседницей. Они с Мод много часов проболтали в женских покоях, сидя за вышивкой и ткацким станком, пока мужчины развлекались на свой лад: то ездили смотреть лошадей и скот, то охотились с соколами или гончими.
В Клеменс Честер Мод нашла родственную натуру, живую, пытливую и волевую. У них были общие вкусы и взгляды, и, хотя, если вспомнить про общественное положение, Фулька и Ранульфа разделяла пропасть, все же их мужья были сделаны из одного теста.
Тогда в моду как раз входил новый фасон платья: свободная котта без рукавов, с прорезями, под которую надо было надевать нижнее платье с узкими рукавами. Просто благодать для женщины в положении. Мод заинтересовалась, и Клеменс немедленно приказала своим швеям сшить для гостьи такое платье из мягкого синего льна и отделать его канвой из тесьмы.
– Боюсь, мне самой подобные наряды вряд ли когда-нибудь понадобятся, – вздохнула хозяйка, когда Мод примерила обновку и заявила, что она сидит идеально. – Вы и представить себе не можете, какое это для меня недостижимое счастье – иметь детей.
Повернувшись, Мод увидела, как Клеменс с грустной нежностью смотрит на двух ее