Лорды Белого замка стр. 269
двадцати с лишним лет леди Уна Фицджеральд, ныне О’Доннел, даже уставшая и перепачканная кровью, как сейчас, сохранила свою привлекательность.
– Фицуорину повезло, – сказала она. – Копье не задело никакие важные органы, но рана все равно тяжелая, и он потерял много крови. Да еще вдобавок сломал несколько ребер.
– Вы не ответили на мой вопрос.
Уна уставила на Жана взгляд васильковых глаз:
– Не ответила потому, что и сама не знаю ответа. Сейчас Фульку ничего не грозит, и я дала ему сонного зелья, ведь сон, как известно, лучший лекарь. – Едва заметная улыбка тронула ее губы. – А насколько я помню, ваш друг не тот человек, который будет спокойно лежать в постели в ожидании выздоровления.
Она глянула через плечо на Фулька, которого положили на широкую кровать.
Жан посмотрел в ту же сторону. Его друг выглядел таким неподвижным и спокойным, что его можно было принять за мертвеца. Счастье еще, что от руки чернобородого гиганта погиб только конь; он ведь вполне мог разделаться и со всадником тоже. Жаль, конечно, Огонька: добрый был жеребец и стоил не меньше сотни марок. Но главное, что Фульк остался жив.
– Фицуорин обязательно поправится, если только у него не начнется заражение крови. Надеюсь, он не подцепил столбняк, – сказала Уна. – Но в любом случае проявятся эти болезни не сегодня. Он должен отдыхать… а мы – молиться.
Когда она уводила Жана из комнаты, ему пришлось перешагнуть через невероятных размеров волкодава, охранявшего порог.
– Вы по-прежнему держите собак?
– Я ценю верность, и еще не нашла существа, которое могло бы сравниться с ними в любви и преданности.
– Даже ваш покойный муж?
Уна пожала плечами:
– Собака дарит любовь бескорыстно, ничего не требуя взамен. – Она повела его в маленькую гостиную, смежную со спальней. Поставив рядом два кубка, налила Жану ирландского меда. – Мне не хватает Ниалла, упокой, Господи, его душу, и я браню мужа за то, что он умер и теперь его брат, это ходячее проклятие, меня донимает. – Она протянула Жану кубок. – Как это вы так вовремя оказались в Докьонелле?
– По делам, миледи, – уклончиво сказал Жан, не желая излишне откровенничать. – Вступив в брак, Фульк получил по вассальной клятве от Уильяма Маршала, графа Пембрука, земли в Ирландии. Он счел, что, нанеся визит соседке, проявит любезность. Особенно когда услышал в Уотни от вашего сына, что ваш муж умер.
Жан глотнул меда, который оказался крепким, сладким и ароматным: вкусно пах вереском и клевером.
– «Проявит любезность»? – улыбнулась его собеседница. – Скажите уж лучше: «соблюдет свои интересы» – так будет правдивее.
– Ну… э-э-э… Фицуорин был несколько обеспокоен положением в Докьонелле.
Да какая разница, как это назвать! Вам нужно радоваться, миледи. Ведь не появись мы столь своевременно, вы бы сейчас не были здесь хозяйкой, я правильно понимаю?
Уна кивком признала его правоту, но добавила:
– Значит, вы приехали убедиться, что я не собираюсь выйти замуж за какого-нибудь воинственно настроенного рыцаря, который постоянно лезет в драку? Или все же причина была иной? Признайтесь: вы нанесли этот визит, поскольку до сих пор не в силах меня забыть, словно песнь сирены, которая и сквозь годы продолжает звучать в ушах?
Жан лукаво улыбнулся:
– Вы по-прежнему прекрасны, миледи. Но для Фулька существует только одна-единственная женщина в мире