Лорды Белого замка стр. 290
расчесывать волосы, уже медленнее и аккуратнее, чтобы успокоить суматоху, царившую в мыслях. Разумно ли было вот так набрасываться на мужа? Может, надо было улыбнуться и сказать, что он все делает правильно? У Иоанна масса отвратительных качеств, и нельзя не признать, что если удастся ограничить его злоупотребление властью, то это и впрямь пойдет многим на пользу. Все это так, но пора бы уже и другим подхватить знамя. Фульк и без того сделал более чем достаточно. К сожалению, сам он полагал, что еще не все счеты сведены и не все вопросы разрешены. Раньше муж противостоял королю в одиночку, а теперь он считает себя одним из многих. Мод понимала, что это кажется ему заманчивым, но… Мысли ее пошли по кругу.
Перед тем как залезть под простыню, Мод сняла платье, башмаки и чулки, но оставила для тепла сорочку. Без Фулька постель показалась ей ледяной, спина и ноги никак не желали согреваться. Мод свернулась калачиком, подтянула колени к подбородку и стала в ожидании смотреть на ночную свечу. У них и раньше случались размолвки – их семейную жизнь никак нельзя было назвать тусклой и однообразной, – но постель всегда становилась источником примирения, где вспышки гнева превращались в страсть тела. Даже если они ссорились и один из них в ярости выбегал из спальни, то всегда возвращался обратно.
Она прикрыла веки и задремала. Проснулась, внезапно вздрогнув, думая, что спала всего несколько минут, но свеча уже догорала. Кровать была по-прежнему холодной, и стало ясно, что Фульк не придет.
– Женщины! – презрительно произнес ле Вавасур, щедро подливая зятю в бокал вина: он мог себе это позволить, поскольку вино было Фулька. – Лучше не разрешать им думать ни о чем, кроме постели и потомства. Мужчина, который позволяет женщинам иметь свое мнение, лишь наживает себе неприятности. Посмотри на мою Джулиану. Уж она никогда не сомневается в том, что я делаю. Я постарался, чтобы ей это и в голову не приходило.
Фульк глотнул вина и погрузился в его прохладный алый дурман.
– Иногда Мод приводит меня в бешенство, – сказал он.
Где-то в затуманенном винными парами сознании гнездилась мысль, что выскочил он из спальни именно потому, что Мод оказалась слишком проницательной. Может быть, и правда, все, что ему нужно, – это война, а поскольку речь шла о войне против Иоанна, она казалась ему правильной и разумной.
– Так возьми ремень с пряжкой и хорошенько поучи ее.
Фульк с отвращением посмотрел на тестя:
– Мне не нужно избивать жену, чтобы потешить свою мужскую гордость!
– Мужчина, который бьет жену, – хозяин в своем доме, –
досадливо поморщился ле Вавасур. – Вот увидишь, сразу перестанет тебе перечить.
– Это точно. Перестанет мне перечить, а заодно и меня любить, – кивнул Фульк, думая о том, насколько тосклива должна быть жизнь, когда в ней нет ни теплоты, ни заботы, а только страх и, скорее всего, ненависть.
Ле Вавасур закатил глаза:
– Да ты подкаблучник, парень!
– Вот уж неправда!
– Тогда чего ты уставился на эту лестницу с таким видом, будто вот-вот сорвешься с места и побежишь наверх, к жене? Ничего, пусть подождет. Если ты сейчас вернешься, она будет считать, что победила.
Слова ле Вавасура поневоле задели мужское самолюбие Фулька. Он представил, как Мод