Лорды Белого замка стр. 293
гнал облака, время от времени начинал накрапывать дождь. Кларисса сидела у окна, чтобы поймать хотя бы такой свет, и поэтому левый бок у нее замерз, зато правый согревало тепло от жаровни.
Дверь распахнулась и тут же тяжело захлопнулась, впустив Фулька. Он стремительно вошел в комнату и, что-то вполголоса бормоча, угрюмо сел за игорный столик, заняв второй оконный проем, и уронил голову на раскрытые ладони.
«Значит, они еще не укладывали друг друга в постель, – подумала Кларисса. – Вон как распалился».
– Не желаете ли вина, милорд? – Отложив рукоделие, девушка подошла к кувшину, стоявшему на дубовом буфете.
Фульк поднял глаза и слегка удивился, словно только сейчас заметив ее присутствие.
– И не надоело тебе всякий раз твердить одно и то же? – зло спросил он. – Можно подумать, что смысл твоей жизни – подносить другим кубки!
Насмешка больно задела Клариссу, но она сдержалась:
– Я хотела как лучше, милорд. Надеялась поддержать вас.
– Сомневаюсь, что в ближайшие несколько часов найду утешение на дне кубка.
Твердой рукой Кларисса налила себе чуть-чуть вина, вновь села за вышивание и взяла иглу, надеясь за монотонным занятием восстановить душевное равновесие. Она вошла в дом Фицуоринов восьмилетним ребенком, а сейчас стала взрослой девушкой и по всем обычаям должна уже была выйти замуж и качать в колыбельке первенца. Но обычаи не принимали во внимание голос сердца. Кларисса горячо любила эту семью, и одна лишь мысль о том, чтобы покинуть ставший родным дом, вызывала в ее сердце боль. Формально Фицуорины не являлись ее родственниками, разве что косвенно, через покойного Теобальда Уолтера, но ближе них у девушки не было никого на свете.
Фульк вздохнул, встал с табурета и снова зашагал по комнате. У буфета он остановился и сам налил себе вина, потом подошел посмотреть на вышивку.
– Очень искусная работа, – заметил он, словно извиняясь за свое поведение.
От комплимента Кларисса вспыхнула:
– Спасибо, милорд.
– Глядя на тебя, кажется, что это
очень просто.
– Класть стежки – дело нетрудное.
– Но сложить красивый узор – нелегко. – Фульк стоял сзади, и Кларисса не могла видеть выражения лица говорившего, но она почувствовала ироничную нотку в его голосе. – Прямо как в жизни, – сказал он. – Ах, Кларисса, я вышил такой узор, что теперь и сам не знаю, нравится он мне или нет, но в нем есть свои прелести, и я не хочу распарывать его, чтобы лен вновь стал просто белым, как раньше.
– Как раньше уже не будет, останется множество дырочек от иглы, – рассудительно заметила Кларисса и тут же заработала холодный смешок.
Фульк ненадолго вышел и вернулся с трехногим табуретом, чтобы можно было сесть рядом и смотреть, что она делает.
Кларисса глотнула вина, чтобы успокоиться, и постаралась сосредоточиться на работе.
Через некоторое время Фульк сказал:
– Ты считаешь, что я не прав? Ты солидарна с остальными женщинами в замке и тоже думаешь, что я глупец?
– Я никогда никого не осуждаю, милорд, – тактично произнесла Кларисса.
– То есть у тебя нет своего мнения?
– Я этого не говорила. – Она прикусила губу. – Позвольте спросить, что за узор вы имели в виду? Что именно вас так огорчает?
Он вздохнул:
– Ты слышала про Хартию вольностей? Очень многие дворяне хотят заставить короля Иоанна принять ее в