Лос Анжелес Таймс стр. 107
обсудить серьезное предложение. Майкл был озадачен, но тут же начал соображать, как все это отразится лично на нем. Он не думал, что следует ожидать чего-то хорошего. Да и на лицах других директоров было написано, что они, по меньшей мере, тоже удивлены.
— Я бы очень удивился, — продолжил Лео, — если никто из вас не слышал последних слухов. Эти вещи имеют привычку быстро распространяться.
Тут с места поднялся седовласый мужчина, сидящий в противоположном конце длинного стола. — Лео, я понятия ни о чем не имею, хотя, должен признаться, как и все прочие, был бы в курсе, если бы готовилось что-либо серьезное.
— Гарри, — обратился к нему Лео, — если вы не слышали, стало быть, об этом не знает никто другой.
Сидящие за столом не могли скрыть изумления.
Предложение исходит от корпорации Ямамото, штаб-квартира которой находится в Токио. Лео назвал имя известного человека. Майкл подумал про себя, что хорошо бы иметь пакет акций Центуриона.
Ямамото? — спросил Гарри. — У этой японской компании весьма странные интересы.
— Корпорация Ямамото имеет обширные интересы — электроника, торговля недвижимостью у нас и в Европе, производство автомобилей в Таиланде, фармацевтический бизнес и производство звукозаписывающей аппаратуры в Европе. И они полагают, что главная американская киностудия может быть также присоединена к их многочисленным холдингам.
— Если они
предлагают сделку, стало быть, будут поднимать ставки, — сказал Гарри. — А мы ответим на это, чтобы они держали подальше от нас свои самурайские задницы.
— Итак, у нас имеется один голос, чтобы отклонить их предложение, — сказал Лео. — Кто еще?
— Я, — раздался голос с другой стороны стола.
На него устремились все взгляды.
— Кто за данное предложение? — спросил Лео.
Раздался гул одобрения.
— Кто против?
Молчание.
— Предложение Гарри принимается. Гарри, я хочу, чтобы вы и каждый из совета директоров знали, что лично я никогда не приму подобного предложения от японской компании. Не хочу, чтобы меня обвиняли в расизме, но эти крошечные ублюдки уже владеют Универсал и Колумбией, и я категорически заявляю, что Центурион не выставляется на продажу.
— Лео, все можно выставить на продажу, — заметил Гарри, — даже Центурион.
— Нет, до тех пор, пока я контролирую пятьдесят четыре процента акций, — ответил Голдмэн.
Гарри не стал возражать.
— А теперь, джентльмены, поскольку повестка дня исчерпана, собрание объявляю закрытым. Отправляйтесь на все четыре стороны, только не забудьте, вечером за мной обед. Жду всех к семи.
Директора поднялись и стали расходиться, по пути обмениваясь друг с другом впечатлениями.
Десять минут спустя, Майкл остался с Лео один на один. — Лео, скажите, правда, что эти люди собрались на эту встречу со всех концов страны?
— Правда.
— Я понимаю, у вас на то должны быть свои мотивы, но, будь я одним из них, то, по меньшей мере, обиделся бы, если б меня заставили бросить все дела и примчаться на пятиминутное собрание.
— У меня есть мотивы, — признал Лео. — Не первый и не последний раз к нам обращается компания Ямамото. Эта группа япошек — не что иное, как свора сукиных сынов. Я добивался, чтобы мой совет директоров четко знал мою позицию в отношении нашей компании. И собираюсь твердо отстаивать свою позицию, пока располагаю пятьюдесятью четырьмя процентами пакета акций.
— А почему, Лео?
— Потому, что это моя студия. Это