Лос Анжелес Таймс стр. 127
не совсем так. Лео голосует контрольным пакетом, но, понимаете, он голосует при помощи акций владельца траста в дополнение к своим собственным.
— Понимаю, — сказал Майкл, делая вид, что удивлен.
— Я организовал эту встречу с тем, чтобы мистеры Гелдорф и Провесано обрисовали нам истинное положение вещей в отношении студии Центурион.
— Ясно. И мистер Ямамото тоже получил доступ к этой информации, не так ли?
— В настоящее время, мы с мистером Гелдорфом представляем голоса в контроле за Центурионом и уверены, что можем поделиться этой информацией с мистером Ямамото и его сотрудниками.
— А Лео в курсе?
— Нет. Он сейчас в Нью-Йорке. Мы с мистером Гелдорфом посчитали, что будет лучше, если мы проведем эту консультацию с мистером Ямамото в отсутствии Лео.
— Что же, полагаю, вы имеете на это право.
Впервые за все это время Гелдорф нарушил молчание. — Мистер Винсент, для траста, которым я руковожу, я хотел бы выяснить ваше мнение по поводу текущих производственных планов Центуриона. За исключением ваших собственных планов. Я уже имел честь узнать, как велик ваш вклад в прибыль нашей студии.
— Мое мнение? — удивился Майкл.
— Пожалуйста. Вы — единственный продюсер в совете директоров, не считая, конечно же, мистера Голдмэна, и мы хотели бы выслушать вашу точку зрения.
Майкл искусно изобразил колебание.
— Майкл, — сказал Гарри Джонсон, — мне хорошо известна лояльность, которую вы, должно быть, испытываете по отношению к Лео, но уверен, вы хотите процветания студии в целом.
— Конечно. Центурион создал все условия для моей успешной работы.
— В таком случае, прошу мне поверить, что ради интересов студии вы должны быть максимально честны, выражая свое мнение по поводу производственных планов.
Майкл взглянул на Джонсона и Гелфорда. — Вы можете дать гарантию, что то, что я скажу, останется в глубочайшем секрете?
— Несомненно, — одновременно произнесли оба.
Майкл глянул на свое отражение в полированной поверхности стола.
— У меня имеются некоторые сомнения в правильности выбранного студией направления.
— Какого рода сомнения? — поинтересовался Гелдорф.
Майкл посмотрел прямо на него. — Из истории Центуриона мне известно, что репутация студии и ее успех всегда были основаны на умеренных ценах на киноленты высшего качества, картины, которые заслужили свою долю академических наград и в целом принесли значительную прибыль предприятию.
— Это верно, — поддержал его Джонсон.
— Боюсь, что ситуация начинает меняться.
— Как так? — удивился Гелдорф.
— Текущие производственные планы основаны на двух проектах, требующих колоссальных бюджетных средств, и, к сожалению, не обеспечивают главного, то есть, продукцию высокого класса.
— Назовите их, — попросил Гелдорф.
— Это два пока что безымянных проекта — научно-фантастический фильм и другой — о войне во Вьетнаме.
— Вы читали сценарии? — поинтересовался Джонсон.
— Читал.
— И вы видели бюджетные планы по каждому из них?
— Да.
— И каково же ваше мнение в отношении потенциального успеха этих картин?
— Ну, несомненно, эти картины способны принести большие деньги…
— И что?
— Я считаю, что они обе — весьма рискованны, то есть в них заложено значительно больше риска, чем для рядовых кинолент.
— Почему? — спросил Гелдорф.
— Сценарий научно-фантастического фильма все еще не завершен, и имеется вероятность, что бюджет резко возрастет. Мистер Голдмэн рассчитывает сделать его, кажется, за восемьдесят миллионов долларов…
— Что вдвое превышает бюджет самой дорогой картины, выпущенной Центурионом, не так ли? — спросил Джонсон.
— Да, это так.
— И, по-вашему,