Лос Анжелес Таймс стр. 140
Майкл с Томми прогуливались вдоль пляжа колонии Малибу. Майкл был в обычной калифорнийской одежде, а Томми в закатанных до колен брюках, шелковой безрукавке и свободно болтающемся галстуке. Они только что поужинали и теперь говорили о новых обязанностях Томми, и о его необъятной власти.
— Винни, ты просто везунчик, — заметил Томми.
— Не знаю, не знаю.
— Везучее, чем сам себе представляешь.
— Что ты имеешь в виду?
— Если бы Дон прожил еще одни сутки, ты уже был бы мертв.
Майкл остановился как вкопанный. — Что?
— Я удерживал его изо всех сил, а потом он умер.
— Старик хотел меня убрать?
— Винни, ведь ты дважды предал его.
— Томми, погоди, я не понимаю.
— Некоторые даже сказали бы, что ты дважды предал меня.
— Томми…
— Ты отговорил Джонсона и Гелдорфа от продажи студии японцам, что означает, нам и японцам.
— Томми, этого не следовало делать. По крайней мере, тогда.
— Отчего же не тогда? Я все устроил. Гелдорф вместе с Джонсоном были у меня в кармане, Голдмэн — умер, а ты был у руля.
— Томми, выслушай меня. Мне в руки досталась киностудия. Центурион Пикчерс! Знаешь, что это такое?
— Это означает черте какую сумму денег, вот что.
— Нет, гораздо больше. Я могу делать любой фильм, подчеркиваю, любой , какой пожелаю. Могу нанять любую кинозвезду. Любого директора, любого сценариста. У меня в руках кнопка с зеленым светом. Понимаешь, я владею кнопкой.
— Черта с два ты владеешь. Ты работаешь за зарплату.
— Но мой контракт обеспечивает мне право получать два процента от проката до тех пор, пока фильм рентабелен.
— Два процента в год? Ты говоришь мне, что предал Дона, Семью и меня за несчастные два процента в год?
— Томми, я не собирался никого предавать. Ты не потерял ничего.
— Старик видел все совершенно в ином свете, и если бы не я, ты бы теперь кормил собой рыбу в Тихом океане. Для усиления эффекта Томми указал рукой на водную гладь перед собой.
— Томми, я высоко ценю…
— Ты ни хрена не ценишь, Винни. Да знаешь ли ты, что он велел мне сделать? Он приказал мне уничтожить тебя, а я не сделал этого. Впервые за всю жизнь я проигнорировал распоряжение моего Дона. Ты не ценишь, Винни. Ты был вскормлен Семьей и так отплатил за добро.
— Томми, то был мой шанс, можешь ты это понять?
— Твой шанс предать друзей?
— Мой шанс управлять своим делом, распоряжаться своей жизнью и не быть под ногтем кого бы то ни было.
— Нет, тебя растили не так. Винни, черт подери, мы все под ногтем друг у друга. И своей работой мы обязаны друг другу. А ты подумал, что мог забраться в кресло Лео Голдмэна и никому не быть обязанным?
— Томми, я прекрасно знаю, что я у тебя в долгу. И я сделаю все, чтобы отплатить тебе с лихвой. Только скажи одно слово. Ты получишь все, что захочешь.
— Ты что, думаешь, что киностудия — это что-то вроде игрушки, да? Это нечто вроде гигантской игрушки, с которой тебе угодно играть, не позволяя другим дотронуться до нее? Ты так и не понял, что это не что иное, как машина для печатания денег.
— Томми, просто скажи, чего ты хочешь.
— Я