Лотерея для неудачников стр. 115
так бы и ушел с деньгами Маргариты Константиновны, но на пороге возникла фигура дяди Степы Краскова, и фигура, надо сказать, весьма внушительная.
– И чего это тут творится, соседушки? – сурово гаркнул дядя Степа.
Сереженька, хоть и высокий, но куда менее крепко сбитый, чем дядя Степа, сразу же сник.
– Дядь Степ, он у мамы деньги отобрал, отдавать не хочет… – пожаловалась Валечка, которая рядом с этим крепким и сильным мужчиной всегда чувствовала себя девочкой.
– Валечка… – с укором глянула на нее мать. – Ну зачем ты… При чужих людях…
– Я, Маргарита Константиновна, вам не чужой, – отозвался дядя Степа. – Соседи – считай, что родственники, люди близкие… А ну-ка, Сергей Батькович, гони-ка чужие финансы. И не спорь… – пригрозил он Сереженьке, заметив, что тот замешкался. – Давай-ка сюда. Маргарита Константиновна всяко-разно лучше, чем ты, ими распорядится… Вот и молодец, парень…
А то о твоих делишках весь подъезд уже гудит. Я-то – не сплетник, мне все равно… А вот соседку жалко. Пропадает она с тобой, Серега. Так что шел бы ты отсюда подобру-поздорову… И дорожку назад-то позабудь, а то я тебя так встречу, что маму родную не вспомнишь…
– Да вы что? – взвилась Маргарита Константиновна. – Он же мой муж…
– Муж – объелся груш. Ты посмотри, Рит, во что ты превратилась? До чего тебя этот муж довел?
Маргарита Константиновна запахнула старенький халатик и густо покраснела, но сдаваться не собиралась.
– Это наше дело. Семейное. Зря ты так, Степан…
– Мама, давай отойдем, – вмешалась Валечка. Она почувствовала, что если не скажет все сейчас, то будет молчать всегда. И, что самое страшное, ее мать никогда не расстанется с Сергеем, пребывая в святой уверенности, что он ей «хотя бы не изменяет». – Мне нужно кое-что тебе сказать. Это… в общем, это очень важно…
Маргарита Константиновна нехотя поплелась с дочерью на кухню.
– Ну что ты? Тоже, нашла время… Давай быстрее – видишь, что там творится…
– Мам, извини, что раньше тебе не сказала. Твой муж… твой Сереженька… Сергей… он…
– Да что – Сергей?!
– Он ко мне приставал. Я поэтому из дома сбежала. Намекал на что-то, мне так противно было… Я боялась тебе сказать, потому что ты его любишь… Но раз такие коврижки… В общем, не могу я больше молчать… – Валечка запнулась и испуганно посмотрела на мать: вдруг не поверит?!
Маргарита Константиновна оттолкнула дочь и вернулась в прихожую, где ее Сереженька все еще пытался спорить с рассерженным дядей Степой.
– А ну убирайся отсюда! – услышала Валечка звонкий мамин голос. – Пошел вон, тебе говорю! Правильно Степан сказал – больше не возвращайся! В понедельник
на развод подам…
Сереженька все еще сопротивлялся, но дядя Степа придал ему уверенности, буквально вытолкав горе-супруга за дверь. Маргарита Константиновна вернулась на кухню и села за стол с каменным лицом.
– И чего ты молчала?
– Боялась…
– Чего, глупая?
– Сделать тебя несчастной. Прости меня, я ошиблась… Я только недавно это поняла… Я думала, это ложь во благо, а оказалось совсем наоборот… Прости, мам… – Валечка с трудом удерживала слезы, подступившие к глазам. В конце концов, в такой ситуации плакать должна не она, а мама.
– Я не сержусь, – вымучила улыбку мама. – Обычная история: хочешь как лучше, а получается как всегда…
Утешать Маргариту Константиновну остался