Библиотека

Ловец человеков стр. 159

Размер шрифта
-
+
Тема

зовут Бруно Хоффмайер, — чувствуя, что беспамятство возвращается, Курт старался говорить быстро, но губы слушались плохо. — Ему я обязан жизнью…

— Мы это учтем, — кивнул второй; лекарь поднял руку, призывая к тишине:

— Не разговаривайте и не тратьте сил.

— Не перебивайте, — закрывая глаза, оборвал он. — У меня нет к нему претензий. Слышите? Запомните это: у меня нет к нему претензий.

— А должны быть?

— И еще… Кто бы ни пришел за ним, не отдавайте…

— «Не отдавайте» — это в каком смысле? — уточнил второй. — Ты его стянул у кого-то, что ли?

— Вроде того, — вяло улыбнулся Курт, всеми силами отгоняя сон; сейчас, когда стало ясно, что

все миновало, когда понял, что — в безопасности, сознание настойчиво требовало разрешения погаснуть. — И я должен сказать ему пару слов…

— Вы должны…

— Я должен сказать ему пару слов, — повторил он настойчиво. — Прямо сейчас… прошу вас…

По резкому шуршанию рукава Курт понял, что второй махнул двоим охраняющим рукой; с усилием разлепив веки, он посмотрел на то, как Бруно остановился напротив, глядя на него с прежней враждебностью, и коротко попросил:

— Не делай глупостей. Ради твоего же блага.

Тот нахмурился, глядя молча и вопросительно, и Курт пояснил, уже почти не владея голосом:

— Не молчи. И не ври.

— Ах, вот как… Спасибо, — зло отозвался Бруно; он перебил, уже сползая в темноту, уже почти неслышно:

— Дурак…

— Уведите, — тихо бросил голос рядом, и он заставил себя собраться, чтобы сказать главное, понимая вместе с тем, что в этом нет никакого смысла:

— Последнее… Местный пивовар, Каспар…

— Подозреваемый — он?

— Да, — выдохнул Курт последним усилием и позволил темноте увлечь себя.

Темнота подступила с готовностью, приняв в плотные, крепкие объятья; сколько довелось пребывать в них, Курт не знал — время остановилось, вместе с тем растянувшись в вечность, и в этой вечности и темной пустоте медленно, искра за искрой, вновь стало разгораться пламя, подступая к нему со всех сторон и, кажется, изнутри него самого. Он рвался, пытаясь встать, уйти, выбраться из сжигающего его жара, но не было сил; а когда, наконец, он сумел приподнять голову, увидел каменные стены и услышал свой крик боли и отчаяния — ничего не было, понял Курт отчетливо, не было Бруно, вдруг явившегося для его спасения, не было зеленого холма, братьев Конгрегации, пришедших за ним, все это было просто бредом, последним усилием умирающего сознания отгородиться от реальности. А реальность была проста и ужасна: он — среди огня, на раскаленном полу замка, один, беспомощный, умирающий…

— Не хочу… — собственный шепот казался криком, горло сжималось, опаленное и высохшее, будто пустынный колодец; он снова рвался подняться, но словно чьи-то невидимые руки удерживали, не позволяя встать.

Хуже всего было то, что временами казалось, будто тело освежает вода, и даже кто-то подносит к губам наполненную водой чашу — огромную, сверкающую, похожую на Грааль из старой книги в библиотеке академии; и он пил — понимая, что это лишь видение, что ничего нет, пил, жадно припадая к ободу чаши, такому же раскаленному, как и все вокруг, глотая кипящую воду. «Ослепший, воющий от боли кусок мяса» — звучал в голове голос Каспара, когда, озираясь, Курт не видел уже ни камня стен, ни языков пламени, ни себя

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.