Ловец человеков стр. 163
там, а так… Что — недоволен?
— Что вы, отец Бенедикт, — невольно он улыбнулся снова. — Это лучшее лекарство. Но что происходит, почему…
Он запнулся, закрыв глаза, и сжал зубы. Господи, ну конечно! После того, что он сотворил в Таннендорфе, около его одра должна увиваться стая голодных до информации светских и церковных служителей. Им-то и намеревался лекарь сообщить о состоянии больного. И вполне понятно, что служителям академии неприятен тот факт, что их курсанта, пусть и бывшего, собираются…
Ему стало холодно.
— Я… — Курт посмотрел на наставника, помедлил и договорил с усилием: — Я под следствием?
— Пока нет. — Духовник помолчал, давая ему переварить это «пока», и продолжил: — Здесь постоянно дежурит солдат герцогского человека. Как только ты очнешься… а именно — сейчас… он поедет в…
— Таннендорф, — подсказал он обреченно, незряче глядя в стену.
— В Таннендорф. Сейчас там ведут дознание комиссар от обер-инквизитора Штутгарта и герцогский человек; оба ждут, когда с тобой можно будет поговорить. Я не имею права в их отсутствие ни о чем тебя спрашивать…
— И мне отказано в исповеди, — уже шепотом договорил Курт и посмотрел наставнику в лицо. — Верно?
— К сожалению. А она необходима тебе именно сейчас?
Курт ответил не сразу. Он спрашивал не поэтому. Просто теперь стало ясно — он еще
не арестован, ему пока ничего не предъявлено, однако сейчас он, что называется, «под подозрением». Следователь, наделавший столько шуму, не может говорить ни с кем о том, что произошло, пока его не допросят, и не имеет права исповедаться, чтобы тайной исповеди не стала важная информация.
Нужна ли ему исповедь…
Курт вспомнил свое почти молящее «добей», чувствуя, как щеки заливает краска, и краснея еще больше оттого, что это видит наставник, все так же шепотом ответил:
— Боюсь, да…
Тот вздохнул, смягчив взгляд, и осторожно накрыл его руку сухой морщинистой ладонью.
— Я только об одном могу и… хочу спросить, это не нарушит правил, — сказал он мягко, — и ты просто ответишь, да или нет. Я знаю, что ты не солжешь мне. Ты совершил что-то, чем мог бы… заняться человек герцога или Конгрегации?
— Нет! — невольно привстав, тут же отозвался Курт. — Ничего! Я…
— Тогда, — перебил наставник, — не унывай. Все будет хорошо.
— Я ничего не сделал…
— Верю. Успокойся. Выздоравливай, и чем скорее ты придешь в себя, чтобы ответить на все их вопросы, тем скорее все это закончится; посему не волнуйся, ешь, спи и набирайся сил. Два-три дня у тебя на это есть. Можешь скоротать время за молитвой, — улыбнулся духовник. — Поблагодари нашего лекаря, Бога и свой крепкий организм за то, что остался в живых. Мы уже начали готовиться к погребению, ожидая твоей смерти со дня на день; пока еще ты кричал и бредил, мы надеялись, но когда ты перестал даже принимать воду… Лекарь сказал…
Курт вздохнул.
— Что я сдался. Знаю. Я слышал.
— Правда? — задумчиво переспросил наставник. — Вот как… Стало быть, он был прав, отгоняя меня с подобными разговорами от твоей постели…
— Постойте-ка, отец, — вдруг полностью осознав его слова, спохватился Курт, — вы сказали «со дня на день»? Сколько же я был… вот так?
Тот пожал плечами.
— Ну… если б ты пробыл в беспамятстве до завтрашнего утра, была бы ровно неделя.