Ловец человеков стр. 167
от ответа, лгать или утаивать что-либо. У меня нет на это причин… — Курт замялся, не зная, как обратиться к нему, и наставник подсказал:
— Старший надзиратель стражи безопасности земель его сиятельства герцога Вильгельма фон Ауэ цу Вюртемберга, Густав Шахт. И комиссар от обер-инквизитора Штутгарта Йозеф Хофен.
Курт осторожно, пытаясь сделать это незаметно, перенес вес на левую ногу и медленно склонил голову в сторону каждого из названных, постаравшись, чтобы это движение не выглядело излишне смиренным, но и не походило на простой кивок.
— Хорошо, что вы так настроены, — усмехнулся надзиратель безопасности. — Тогда извольте отвечать, майстер Гессе. Начнем.
Допрос велся с двух сторон, чередуя вопросы мирского порядка с потусторонними; Курт отвечал подробно, и на те, и на другие, рассказывая все до мелочей. Сколько это продолжалось, он сказать не мог, только чувствовал, что слабость возвращается, что снова начинает кружиться голова, а на раненую ногу почти невозможно опереться; кто задает тот или иной вопрос, он вскоре перестал различать — под макушкой тонко звенело, полумрак залы начал сгущаться, становясь пеленой в глазах, а голоса были похожи один на другой…
— Вы скверно выглядите, — сказал вдруг комиссар Штутгарта, когда Курту начало казаться, что это будет продолжаться бесконечно. — Может, мы прервемся?
— Не выгораживайте своего щенка, — возмутился герцогский посланник, и отец Бенедикт ощутимо ткнул его кулаком в бок:
— Выбирайте выражения, сын мой, это вам не один из ваших солдафонов.
— Прошу прощения, — иронически поклонился тот. — Но мне бы хотелось закончить все сразу.
— Мне тоже, — чувствуя, что говорить становится все труднее, вмешался Курт. — Перерыва не надо.
— Хорошо, — кивнул комиссар. — Еще вопрос: два письма, написанные подозреваемым, и составляемые вами отчеты в процессе ведения дела — где это все?
— Осталось в замке, — тихо ответил он, глядя в пол.
— То есть, сгорело, — уточнил Шахт с издевкой; комиссар покосился на него, но ничего не сказал.
— Да. Все было в моей дорожной сумке, и когда все началось, я… —
Курт запнулся, понимая, как это звучит. — Я просто… было не до того…
— Хорошенькое у вас в Конгрегации отношение к делу — ему было не до вещественных доказательств!
— Помолчите-ка, смотритель беззаботности, — отмахнулся от него комиссар. — Вы уверены, что все это именно сгорело, а не попало в руки подозреваемого?
Курт ответил не сразу; ничего не стоило сказать «да», но язык не повернулся…
— Нет, — наконец, ответил он чуть слышно; главный надзиратель снова усмехнулся:
— И сейчас он занят увлекательным чтением…
— Да замолчите вы, если нечего сказать по делу, — оборвал его наставник.
— И еще… — чувствуя, что бледнеет, подал голос Курт, по-прежнему глядя в пол; помолчал, собираясь с духом, и договорил: — Там было Евангелие…
Комиссар тяжко вздохнул, и он опустил голову еще ниже. Судя по всему, на благополучное разрешение дела надеяться не приходилось.
— Ergo, — подытожил тот, — результат таков: пропали записи дела, вещественные доказательства с возможными образцами почерка подозреваемого и… книга. Так?
— Да.
Камни пола чуть съехали перед глазами в сторону, и Курт пошатнулся, с трудом восстановив равновесие; наставник приподнялся.
— Тебе нехорошо, и…
— Я в порядке, — возразил он негромко, чувствуя, что в теле снова разгорается жар; но прерывать происходящее Курт не желал — он сомневался, что на следующий допрос явится с той же решимостью. Это надо