Ловкач, Уилер! стр. 53
пришло время ввести Хардести в жизнь Брюса.
— И все-таки мне придется отвезти вас в офис шерифа, — сказал я. — Если хотите, можете позвонить своему адвокату. Вы имеете право больше ничего не говорить и все отрицать.
— Нет, я сделаю заявление! — воскликнула она. — Нет смысла все отрицать. Я буду отрицать лишь несколько вещей. Я признаюсь в шантаже, потому что это навсегда заклеймит Брюса, когда он выйдет из зала судебного заседания! Но должна вам сказать, лейтенант, что вы слишком много мне всего приписываете. На самом деле Фенник был отчаянным человеком, и мне было крайне трудно его контролировать. Все эти смерти, о которых вы тут говорили… он сам решал, кого убивать. Конечно, жаль, что нельзя ему позвонить и проверить, но тут уж суду придется поверить мне на слово.
— Вы знаете, хочу вам признаться: сегодня я рад, что просто полицейский, а не окружной прокурор.
В комнату вошел Мадден, он снова был целеустремлен, очки его сверкали. В правой руке у него был пистолет, и он направил его прямо на Аниту.
— Ты все врешь, подлая, неблагодарная! — сказал он монотонным голосом. — Я не позволю тебе вывалять мое имя в грязи! Я просто убью тебя сейчас.
Все это могло бы показаться смешным, если бы не произносилось столь патетически. Когда он прошел мимо меня, мне удалось ударить ребром ладони по его запястью, и пистолет упал на пол. Я поднял его, и Мадден остался стоять рядом, несколько секунд глядя на меня и не двигаясь. Потом он заплакал, как ребенок.
— Я никуда не ухожу, только в офис шерифа, — сказала Анита Фарли. — Но вначале мне хотелось бы кое-что узнать, лейтенант.
— Я подожду вас в машине, — ответил я.
— Минут десять. От силы пятнадцать.
— Но не дольше, — предупредил я.
Потом я сидел в машине и курил одну сигарету за другой, прислушиваясь к тому, как в доме ритмично опускалась трость на тело Аниты, и к крикам самого Маддена, которые должны были разбудить всех соседей, но почему-то кругом было тихо. Точно через четырнадцать минут по моим часам Анита Фарли вышла из дома и села рядом со мной в машину. Она откинула голову на подголовник и издала вздох полного удовлетворения.
— Должна вам кое в чем признаться, лейтенант, — мягко произнесла она. — Мне в какой-то степени нравилось быть Хардести, но я никогда не получала такого удовольствия, как во время этих последних четырнадцати минут!
Никому все это не понравилось! Окружной прокурор намекнул, что я, по его мнению, был явно вовлечен в своего рода личную вендетту против него самого, и он не мог понять, в чем причина. Но, Боже мой, он безусловно отыгрался. Сержант Петерсон осторожно предположил, что надо быть в своем роде психом, чтобы догадаться о причинах поступков психа другого рода. А может, просто такого же самого? Вернувшись из отпуска, шериф Лейверс часто и громко высказывал ту же самую мысль. Я пытался с ним спорить, что если некоторые выводы основаны на чистой логике, то вы должны иметь подозреваемых с чистой логикой поступков, с чисто логическими мотивами преступления прежде, чем это сработает, но никто меня не слушал.
Марта Несбит быстро пришла