Ловушка для блондинов стр. 111
факту умышленного убийства осужденного из колонии-поселения; дело по факту соучастия в организации побега из места лишения свободы и по факту использования заведомо подложного документа. Вот и все. Сущие пустяки. Да к тому же их надо соединять в одно производство.
— Вот и соединяйте. А заодно соединяйте и четыре нападения в парадных, и убийство Шорохова. Вы по факту покушения на убийство киллера дело возбудили?
— Да, перед командировкой. Зое отдала на регистрацию.
— А что ж она мне его не передала? Вас дожидалась?
Я пожала плечами.
— Ладно. Вам Горчаков уже сказал, что ему удаюсь установить?
— Нет, только обмолвился, что они что-то накопали.
— Шорохов занимался изготовлением и продажей оружия. Это объясняет и его доходы, и образ жизни.
— А где он изготавливал оружие?
— А на том самом заводе, где работал Коростелев. Видимо, ваш фигурант все и устроил, а когда уволился, производство не встало, еще два работника там вовсю этим занимались.
— А как обнаружили, Владимир Иванович?
— Элементарно. И вы бы обнаружили, если бы доработали тему мастера до конца. Горчаков сделал обыск в том цехе, где когда-то работал Коростелев. И нашел заготовки к огнестрельному оружию, видимо, украденные или купленные за границей. Между прочим, часть заготовок — к итальянской “беретте”. Прошерстили рабочих, нашлись двое, которые оказались причастны, они дали показания, опознали Шорохова по фотографии, уличили и Коростелева.
— Здорово! — Я испытала искреннюю зависть к Лешке.
Шеф был абсолютно прав. Ведь у нас были показания мастера о том, что была попытка организовать на заводе изготовление оружия. Почему мы не пошли дальше? Развесили уши: мастер сказал, что выгнал мужика с деталями к оружию, а я решила, что тот так и ушел, солнцем палимый. Так не бывает.
— Ладно, не посыпайте свою голову пеплом, — сжалился шеф. — Горчаков тоже не сразу догадался. Дело в том, что криминалисты в ваше отсутствие связались со мной, сообщили, что пистолет, из которого был застрелен Шорохов, поначалу они приняли за
фабричный, итальянский. А потом разглядели, что он хоть и из фабричных деталей, но склепан самопально. Там на рукоятке такая нетипичная заусеница, прямо шип. На фабричном пистолете такой брак маловероятен. Я и отправил Горчакова на завод.
— Шип?! — Я с трудом дослушала, что говорил шеф про завод. — Владимир Иванович, надо срочно показать этот пистолет медикам. Мне Стеценко говорил про сложную конфигурацию орудия, которым наносили травмы головы в парадных, — ребра и шип. Ну конечно, это даже логично: раз на местах происшествия отпечатки Коростелева, то и орудие должно быть к нему привязано.
— Засвербило? — Шеф критически смотрел на меня. — О том, что есть орудие, привязанное к Коростелеву, вы знали еще до отъезда в командировку.
— Ну не дошли руки…
— Руки или голова?
Я безропотно проглотила это саркастическое замечание. И руки не дошли, и голова…
— Какие планы? — поинтересовался начальник, решив, наверное, что достаточно меня приложил мордой об стол.
Он вспомнил, видимо, что со мной нельзя так жестко. Если меня постоянно так прикладывать, у меня руки опустятся, я захочу уволиться к чертовой матери, и работа встанет. А вот ежели со мной обращаться бережно, хвалить и поощрять, я горы с места сдвину.
На вопрос, какие планы, я не сразу ответила. Мысли разбегались. Надо забрать у криминалистов пистолет, отвезти медикам…