Библиотека

Ловушка для главного дива стр. 222

Размер шрифта
-
+
Тема

хозяин, – Митрофан произнес это слово, точно выплюнул, – моментально поверил, что в Пустоши меня пытали и ломали. Он ни на секунду не усомнился. Потому что мы черти. Как еще заставить нас подчиняться? И в мою покорность он поверил сразу. Потому что все они, колдуны, считают: мы либо покоряемся, либо бунтуем, понимаешь? Так вот, я не хочу жить как Владимир. И предпочту бунт покорности.

Кузя расхохотался.

– Владимир? Покорность? Ты шутишь, что ли? Да его все колдуны боятся!

– Конечно. Он ведь у нас гордый пес: сам выбирает, кому лизать ботинки. Знаешь, семьдесят пять лет назад он служил одному колдуну. Тот нашел тетрадь с запретным заклинанием и свихнулся. Всеми силами издевался над Владимиром и ломал его волю. Наверное, даже в отеле Рождественского до такого не додумались. Я, кстати, читал отчет его коллеги, будущего нового хозяина.

Митрофан на мгновение умолк, будто проглатывая тошноту, и продолжил:

– Так вот, не выдержав пыток, Владимир убил безумца. А потом знаешь, что сделал? Пошел в Управление и покорно дал надеть на себя новый ошейник.

– И… что в этом плохого? – осторожно спросил Кузя.

– То, что див не видит смысла жизни без вот этого. – Митрофан щелкнул себя по шее, и глаза его сверкнули. – И не рассказывай мне больше о прелестях службы. Знаешь, почему почти никто из нас и не помышляет о свободе? Потому что в этом мире свобода дива – это свобода загнанного зверя. Ты верно начал разговор: меня будут преследовать везде, где бы я ни появился, и никогда не оставят в покое. Да, я нарушаю закон. Но… я нарушаю его уже самим фактом того, что на мне нет цепи. И что же мне терять?

Кузя вздохнул:

– Слушай, ты, конечно, прав. Но есть ведь еще один путь. Сейчас он появился. Пустошь. Император Пустоши… он, ну, в некотором роде мой друг. И он примет тебя. А в Пустоши сейчас все по-другому. Давай так: когда получишь колдуна, пусть он нарисует алатырь и отправит тебя к Александру. Я за тебя попрошу!

Митрофан ничего не ответил, и Кузя обрадовался. Неужели задумался? Если он согласится, считай, все проблемы решены! Не хотелось бы, чтобы Митрофан погиб. Но совершенно очевидно: живым он не сдастся. И служить больше не будет.

Кузя понимал его. Отлично понимал. Сам совсем недавно думал так же. И это при том, что злодей Сомов и вполовину не был таким чудовищем, как Кантемиров или Рождественский.

А еще совершенно неожиданно стало до боли жалко Владимира. Где-то в глубине души шевельнулось воспоминание: див, лежащий, скорчившись, на полу, и его боль, ощутимая чуть ли не за квартал.

…Он помнил его. Помнил Владимира. Тогда, в той жизни, до Пустоши… Черт. Как только он выйдет, надо будет тщательно изучить все старые документы. И поговорить и с Владимиром, и с Гермесом Аркадьевичем.

– Нет, – наконец ответил Митрофан, и Кузя разочарованно вздохнул.

А бывший главдив продолжил:

– Уже поздно. Я же сказал: я не меняю своих решений. Но… спасибо. Ты другой. Не такой, как я или Владимир. Думаю, однажды ты присоединишься к нам. А то и вовсе возглавишь.

– «К нам» – это к кому? – спросил Кузя.

Но Митрофан уже исчез в темноте. Где-то невдалеке часы пробили шесть утра.

Аверин завел будильник на шесть, резонно решив, что в такой день пробежку можно и отменить. Услышав звонок,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.